Автор: Борискин Алексей Александрович, врач-оториноларинголог высшей квалификационной категории, кандидат медицинских наук, доцент Кафедры Госпитальной хирургии ИМО НовГУ, заведующий Курсом оториноларингологии

ЧАСТЬ 1.

Сейчас в СМИ и социальных сетях много говорят и пишут о событиях вокруг ЛОР-отделения Областной детской клинической больницы, а информация, приходящая из разных источников, оказывается весьма противоречивой. В виду серьезности ситуации, представляющей угрозу для жизни и здоровья детей нашего города и области, многие мои знакомые, друзья, коллеги, родители маленьких пациентов, а также журналисты обратились ко мне за разъяснениями.

С 1997 года, в течение 10 лет мне довелось работать под руководством основателя новгородской детской ЛОР-службы Юрия Александровича Долины, который возглавлял ЛОР-отделение с момента открытия Областной детской больницы в 1976 году. И смею вас заверить, в детской больнице никогда не было круглосуточных ЛОР-дежурств. Наша специальность не разделяется на взрослую и детскую, и каждый врач-оториноларинголог должен уметь оказать экстренную помощь пациенту с ЛОР-патологией любого возраста. До 2012 года неотложная помощь детям с заболеваниями уха, горла и носа оказывалась дежурным ЛОР-врачом больницы «Азот», ныне это ЦГКБ 1я клиника. Там дежурили и врачи из детской больницы и детских поликлиник, пользуясь случаем, хочу назвать хотя бы некоторых из них: Юрий Александрович Долина, Сергей Петрович Марков, Сергей Иванович Лисовский, Виктор Николаевич Жуков, Владимир Афанасьевич Халецкий, Андрей Серафимович Пыстин и другие, «иных уж нет, а те далече…».

Родители маленьких пациентов заранее узнавали дни, когда дежурит «детский» ЛОР и приходили в вечернее время на консультации. В эти дни поток плачущих детей был особенно нескончаемым. Однако, 7 лет назад он был прерван по причине отсутствия у «взрослой» больницы лицензии на оказание медицинской помощи детям. Тогда этот поток потянулся в Областную детскую больницу, но организация отдельных дежурств «детских» оториноларингологов оказалась невозможной из-за того, что таковых на тот момент в детской больнице было только два: Мария Александровна Лосева (ныне Лукутина) и ваш покорный слуга. Комитетом здравоохранения области тогда был составлен перечень неотложных состояний, требующих вызова врача ЛОР-отделения из дома. Представьте себе работу, когда ты днем оперируешь, консультируешь, выезжаешь на приемы в районы области, а после работы должен быть готов выехать в больницу и вечером, и ночью для оказания неотложной помощи, а утром снова идти в больницу и проводить операции, перевязки, осмотры и т.д.

Поэтому, когда в конце 2012 года в нашей больнице появился молодой доктор, который имел и опыт хирургической деятельности, и не боялся работать с детьми, этот момент можно назвать началом нового периода областной детской ЛОР-службы.

В 2013 году ЛОР-отделение ОДКБ возглавил Руслан Николаевич Уразгалиев, выпускник Ижевской медицинской академии, продолживший в Санкт-Петербурге обучение по хирургии в Медицинской академии последипломного образования и получивший специализацию по оториноларингологии в НИИ уха, горла, носа и речи. С этого момента в ЛОР-отделении ОДКБ увеличились объемы и уровень медицинской помощи детям с ЛОР-патологией, возобновились операции на ухе и околоносовых пазухах, появилась база для обучения молодых специалистов, некоторые из которых сейчас успешно работают по специальности оториноларингология в детских больницах Пскова, Череповца, Грозного, а другие остались в Великом Новгороде. С 2016 года на базе ЛОР-отделения ОДКБ обучаются все студенты лечебного и стоматологического факультетов ИМО НовГУ, а также будущие логопеды и дефектологи.

Оказание качественной медицинской помощи на современном уровне требует постоянного обновления технического оснащения, и регулярных выездов врачей для обучения в специализированные центры. Однако, не смотря на то, что за последние 5 лет в Областной детской клинической больнице сменилось 4 главных врача, ЛОР-отделение до сих пор не имеет оснащения, необходимого для оказания медицинской помощи на уровне областного центра. Часть инструментов, медицинских материалов и даже спецодежда и средства индивидуальной защиты покупалась врачами за свой счет. Так же за свой счет осуществлялось большинство учебных поездок, покупка научной литературы, проводилась научно-исследовательская деятельность. Но несмотря на эти трудности коллектив отделения успешно выполнял весь объем плановой и экстренной лечебно-диагностической помощи детям с ЛОР-патологией.

ЧАСТЬ 2

Что же случилось сейчас? На мой взгляд корень проблемы в том, что отсутствует взаимопонимание и взаимодействие между практическими врачами и организаторами здравоохранения. Цель работы и даже всего образа жизни у большинства знакомых мне врачей-клиницистов – это оказание качественной и своевременной медицинской помощи. Естественно, что задача администрации – организовать медицинским работникам условия для осуществления этой цели. Вместо этого сегодня на основании Приказа об организации круглосуточной специализированной помощи детям с ЛОР-патологией всем врачам отделения оториноларингологии были выданы Уведомления в которых под угрозой расторжения трудового договора (увольнения) предписывалось перейти на ставку ЛОР-дежуранта приемного отделения с окладом в 11 500 рублей в месяц и сокращением отпуска на 7 дней. В виду отказа принять такое предложение 21 июня были уволены врачи-оториноларингологи Екатерина Сергеевна Рощина, работавшая в ОДКБ с 2013 года и Дарья Николаевна Цветкова, работавшая здесь с 2014 года. Такое же уведомление, но со сроком для принятии новых условий труда до 24 июня получил доктор Роуланд Титрику. В моем уведомлении с этим же сроком ответа предлагалась еще должность заведующего ЛОР-отделением с окладом в 12 900 рублей в месяц и также отнимались 7 дней отпуска.

Каким образом Приказ об организации круглосуточной помощи детям может быть основанием для увольнения врачей-оториноларингологов? Или для сокращения им дней отпуска? Каким ЛОР-отделением мне предлагают заведовать если всех врачей переводят в дежуранты приемного покоя? Также следует напомнить, что 6 июня этого года был уволен из больницы заведующий ЛОР-отделением Руслан Николаевич Уразгалиев, который в течение месяца может подать аппеляцию и собирается это сделать, а значит ставку заведующего нельзя считать вакантной. Сегодня я подал главному врачу служебную записку с этими вопросами, а также попросил заместителя главного врача больницы О.Ю. Белых рассказать о дальнейших планах «реорганизации» областной детской ЛОР-службы. Мне было сказано, что я могу продолжать работать в прежнем режиме, а она обратится с ходатайством к главному врачу о необходимости сохранить 2 врачебные ставки в ЛОР-отделении.

Я ответил, что в прежнем режиме работать будет крайне затруднительно, т.к. вместо 5 врачей, осталось только двое. Какие перспективы у доктора Роуланда Титрику озвучено не было, так же представители администрации больницы не пояснили где они будут искать врачей для выполнения своего Приказа об организации круглосуточной помощи детям с ЛОР-патологией. На данный момент плановая госпитализация в ЛОР-отделение ОДКБ на июль отменена. Что будет дальше… посмотрим…

ЧАСТЬ 3

Что было потом (хроника из эпицентра событий). Вторник, 25 июня.

Сразу хочу сказать, что все описываемые в романе события не имеют ничего общего с действительностью, а совпадения имен и названий хирургических инструментов случайны…))

Утро вторника 25 июня началось в ЛОР-отделении ОДКБ как обычно, не считая того, что врачей осталось только двое. Сразу вспомнилась известная песня: «… но мы держим рубежи и сражаемся отважно». С 8 до 9 часов утра были осмотрены пациенты, идущие на плановые и экстренные операции, проведена пятиминутка, намечены планы работы на день, распределены между лечащими врачами вновь поступившие пациенты. Доктор Роуланд готовился проводить экстренную операцию в перевязочном кабинете на отделении, а я собирался идти в плановую операционную. Но в этот момент в ЛОР-отделение пришли два заместителя главврача и пригласили Доктора Роулонда в ординаторскую для беседы. Доктор Роуланд попросил меня поприсутствовать при этом, чтобы как-то сравнять силы. Я задержал начало операционного дня и остался с ними. Как выяснилось, ему принесли подобный прежнему документ, предписывающий под угрозой увольнения сегодня же перейти во врачи-дежуранты приемного отделения. Доктор Роулонд ответил, что ему надо детально изучить текст и посоветоваться с юристом. Однако, ответ требовалось дать немедленно, иначе сегодня он будет уволен.

— Но как же так! – воскликнул я, — Невозможно работать одному врачу в отделении. Пациентов больше 20 человек, я ухожу на плановые операции и не смогу заниматься «острыми» пациентами. В случае увольнения второго врача мне придется отложить плановые операции и заниматься только пациентами в отделении.

Еще вчера нам было сказано, что по федеральным нормам в ЛОР-отделении должны работать два доктора, а уже сегодня одного из них увольняют.

— Мы его не увольняем, — отвечали гости, — Мы должны соблюсти регламент реорганизации. Он должен подписать этот документ, что согласен перейти на работу в Приемное отделение, а потом мы сможем вернуть его обратно.

— А нельзя меня просто оставить на месте! – робко спросил доктор Роуланд, — Мне надо лечить пациентов, а не изучать кучу бумаг и думать как бы меня не обманули! — Нельзя, — ответили заместители, — Эти бумаги уже проверены юристом, а вам надо только подписать.

— Доктор Роуланд, — вступился я снова, — Напиши им свою бумагу в ответ, что ты хочешь просто работать как прежде, в своем отделении, по своему действующему бессрочному трудовому договору.

Доктор Роуланд сидел молча и как-то отстраненно смотрел на принесенные ему листы бумаги с мелкими буквами.

— У меня сейчас операция, меня ждут больные, я не могу сосредоточиться на этом тексте, я думаю о своих пациентах, вы отвлекаете меня от работы, — сказал он наконец.

Наши посетители постояли немного и, проявляя заботу о пациентах, в конце концов решили дать доктору Роуланду время на раздумья до 12 часов дня. Все разошлись.

Доктор Роуланд продолжил свой ежедневный труд по спасению белых детей от ушных, носовых и горловых болезней. Благодаря утренним гостям, давшим отсрочку его увольнения на 3 часа, в этот вторник он тоже уже успел спасти более десятка маленьких россиян. А когда я закончил оперировать, время неумолимо подходило к полудню. Путь из плановой операционной в ЛОР-отделение лежит мимо ординаторской травматологии. И если операции проходят успешно, я люблю заглянуть к коллегам, чтобы обменяться лучезарными улыбками и теплыми приветствиями. Поэтому я там частый гость, ведь операционных дней у нас три в неделю и это три прекрасных повода не пройти мимо. Тем более, что экс-заведующий травматологическим отделением — мой однокашник, друг и сосед Дмитрий Вячеславович Лобко, всегда рад угостить меня свежемолотым, а затем сваренным им с любовью кофе. Но в этот раз кофе мне даже не успели предложить, позвонил доктор Роуланд и попросил моей поддержки. Ровно в 12 часов дня к нему снова пришли вежливые люди и гражданин республики Ганна опасался оставаться с ними тет-а-тет. Дмитрий Вячеславович изъявил желание пойти вместе со мной.

В этот раз, видимо потому что нас было трое, беседа оказалась краткой.

— Доктор Роулан Титрику, готовы ли Вы подписать наши бумаги?

— Нет, — после некоторой паузы произнес он, — Я не могу это подписать…

Зловещая тишина повисла в воздухе ординаторской ЛОР-отделения. Мне эта тишина показалась мистической, хотя может быть это еще действовали пары газов, которые необнаруживаются при проверке вредности работы в операционной, но после 2-3 операций, а особенно после 5-6, неизменно ощущаются мной и требуют нейтрализации антидотом. Я как наяву увидел Дарью Николаевну, поливающую цветы в ординаторской, Екатерину Сергеевну, заваривающую чай со свежей мятой из своего огорода, Руслана Николаевича, сидящего за своим столом, подкручивающего ус и улыбающегося словно Чеширский кот. В одно мгновение пронеслись воспоминания всего того, что было связано с несколькими годами работы в коллективе молодых коллег. Они на моих глазах расцвели в настоящих докторов, у которых я уже мог спросить совета и попросить о помощи…

Посетители молча вышли. А мы как-то сразу все вместе поняли, что неплохо было бы немного подкрепиться и доктор Роуланд, предчувствуя, что это настал его прощальный день, заказал доставку плова и тархун.

Время после 13 часов у нас обычно проходит за написанием историй болезней, если конечно в этот день у тебя нет приема в поликлинике или консультаций по другим отделениям, или занятий со студентами, или экстренных операций, или вдруг запоносившего пациента, которого надо куда-то изолировать или переводить или выписывать, или могут позвонить педиатры попросить срочно посмотреть чье-то больное ушко, не говоря уже о том что каждый день подходят, звонят, пишут люди, которых ты когда-то лечил, крестил, посетил и забыл, но вот их знакомые, родственники, соседи и начальники не могут найти ЛОРа, а о-о-очень надо!

Так вот, истории болезни мы пишем уже год не только ручкой, но и в электронном виде. Прогресс, понимаете, достиг и сюда! Когда более 10 лет назад мне довелось побывать в больнице и пообщаться с ЛОР-врачом одного небольшого городка (размером типа Окуловки) в штате Северная Каролина, мне очень понравилось, что приходя утром на работу, он брал на рецепшене клиники свой планшет, через который имел информацию о всех анализах, выписках, консультациях, рентгенах и др. по своим пациентам. Причем естественно, что эту информацию ему не надо было туда вносить самому, перепечатывая бумажные бланки и разбирая чужие почерки. Когда же он сам консультировал чужих пациентов, то надиктовывал все свои заключения и рекомендации на диктофон и отдавал обратно на рецепшн, где специальные люди вносили все в базу данных, которая тут же оказывалась доступна только допущенным к этой информации врачам и сестрам. Мне кажется, вы уже поняли, кто вносит всю инфу по своему пациенту в электронную историю болезни у нас. При этом программы виснут, могут выбросить тебя, не сохранив то, что ты уже полчаса набирал, могут вообще не открываться, когда пациент ждет выписку и за ним приехали из Марева и бабушки и тети стоят под дверью больше часа. А потом надо распечатать свои записи, вырезать и наклеить в бумажную историю болезни. Ее будут проверять несколько человек, могут вернуть тебе на доработку и ты снова сидишь и набираешь цифры и буквы, если, конечно, есть свободный компьютер. Потому что в конце месяца всем надо печатать, а компьютеры(само собой не переносные) есть не у всех…

Итак, пока мы думали в ожидании плова заняться выписками, ЛОР-ординаторскую снова навестили представители администрации, но уже другие и уже трое. Видимо весть, что Роуланд там не один, заставила и их сравнять силы. Снова начались те же вопросы:

— Доктор Роуланд Титрику, согласны ли вы подписать наши бумаги?

— Я уже отвечал на этот вопрос, зачем снова его задаете? Или вы там в административном корпусе не общаетесь между собой?

— Доктор Роуланд Титрику, мы ждем вашего ответа.

— Я сказал уже, что не согласен на работу в приемном отделении, там даже не проведена Специальная оценка условий труда (СОУТ), как я могу согласиться на работу, вредность которой неизвестна? — Мы можем пригласить специалиста по охране труда, и она пояснит вам почему это возможно. Не дожидаясь ответа, одна из посетителей вышла и вскоре вернулась с вышеобозначенным специалистом, по совместительству начальником профсоюза. Теперь их стало больше и они начали уверенно атаковать.

— Работодатель имеет право организовывать новые рабочие места и предлагать их работникам еще до проведения СОУТ, – произнесла специалист по охране труда на одном дыхании, словно читая текст из брошюры по руководству врачами, — Мы планируем проведение СОУТ в больнице в скорое время, возможно, к концу года… Ну, в течение года точно должны провести.

— Так и что, я должен год работать не зная вредности, не защищаясь от опасностей? – доктор Роуланд, говорил все громче и уверенней, — В приемном отделении может быть что угодно: и ветрянка, и чума, а моя работа — лицом к лицу с пациентом, он на меня и дышит, и плюет, и капает кровью…

— Доктор Роуданд Титрику, успокойтесь, — произнесла другая посетительница, — вот, прочтите еще одно Уведомление.

— Не буду я больше ничего читать, — не унимался доктор Роуланд, — Вы мешаете мне работать, пациенты ждут выписку, у меня еще много дел.

— Мы обязаны вас известить, что после расторжения трудового договора по основному месту работы, вы должны продолжать работу по совместительству и продолжить консультации в поликлинике, где вы числитесь на 0,25% ставки.

— Вот, еще! Вы уволите меня из больницы, а я буду ходить сюда на консультации? Зачем?

— Потому что в поликлинике у вас другой трудовой договор.

— Я пришел на работу в больницу, я здесь работаю, я люблю свою работу, я хочу оперировать, я хочу лечить детей, а вы мне не даете.

После секундной паузы в тишине ординаторской снова прозвучало:

— Доктор Роуланд Титрику, согласны ли вы подписать наши бумаги?

Мне вдруг вспомнилось, как однажды я присутствовал на монашеском постриге и там по древнему чину, послушник трижды должен был просить пострижения протягивая игумену ножницы, а тот отталкивая их отказывал ему.

— Нет, я не буду ничего подписывать, — ответил доктор Роуланд, и они ушли.

Потом мы ели плов, я пошел на прием в поликлинику, а когда вернулся у доктора Роуланда уже лежала на столе трудовая книжка и приказ об увольнении по статье 77 п. 7 ч.1 ТК РФ. Тем временем доктор Роуланд продолжал дописывать истории болезни и рассказывал мне, что надо сделать с его пациентами, и все это несмотря на то, что его рабочее время закончилось уже несколько часов назад и ни кто не сказал ему: Спасибо, дорогой африканский друг, ты несколько лет работал в этой больнице, лечил больных белых детей, приезжал ночью и по воскресеньям на экстренные вызовы, оформлял до позднего вечера истории болезней, оперировал, был всегда общителен, жизнерадостен и приветлив, даже когда недалекие наши земляки на вопрос: кто тебя лечит? Отвечали: негр.

Спасибо, дорогой доктор Роуланд! Увидимся ли мы с тобой еще, я буду скучать по тебе! Звони, приходи в гости, надеюсь тебя не будут выгонять пожарники!))

З.Ы. Доктор Роуланд позвонил на следующий день, поинтересовался своими пациентами, расспросил как мои дела, как мне работается одному. Я сказал, что мне выдали новый хирургический костюм с котиками, и что таких костюмов принесли 2 шт., так что есть и на него. Сказал, что приезжала к нам главный ЛОР области и ходила к главврачу по нашему вопросу. Сказал, что я подал главному врачу служебную записку, в которой попросил издать приказ о прекращении плановых операций, а то пациенты думают, что я сам не хочу их оперировать, а так же предупредил главврача об угрозе жизни и здоровья детей области ввиду отсутствия педиатрической ЛОР-помощи. А еще я попросил его составить алгоритм действий для врачей и медсестер приемного отделения на случай поступления пациента с экстренной ЛОР-патологией и довести его до сведения всех заинтересованных лиц, а то с декабря в больнице отсутствует дежурная ЛОР-служба, а некоторые врачи до сих пор думают, что ЛОРы просто не хотят приезжать на вызовы. Люди, проснитесь!! В больнице сейчас только один ЛОР-врач и, кстати, мне тоже сегодня перед уходом с работы принесли Уведомление с назначенным часом Х: пятница, 28 июня, 12 часов.

Так что, ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!

2 КОММЕНТАРИИ

  1. Внимательно изучив все комментарии и объяснения главных действующих лиц конфликта в ОДКБ относительно ЛОР отделения и будучи специалистом-системотехником по организации различных социальных и производственных процессов, представляю на Ваше внимание своё мнение по этому конфликту. Пользуюсь только информацией, опубликованной в информвыпусках новгородских новостей и их комментами.
    До 2019 года ЛОР отделение работало без особых нареканий со стороны руководства ОДКБ и мин-ва здравоохранения НО. Однако всё чаще и чаще по телефонным указаниям гл. врача ОДКБ врачи ЛОР-отделения, дежурившие дома и ожидающие вызова по экстренным случаям в приёмный покой больницы стали выезжать в больницу, по указанию гл. врача детей его знакомых, даже тогда, когда никакой экстренной помощи не требовалось. Постепенно это стало всем надоедать и зав. ЛОР отделением поставил вопрос перед гл. врачом о необходимости прекратить эту порочную практику. На это наложился и тлеющий конфликт в отделении по поводу низкой зарплаты, отсутствия мединструментов, потери дополнительного отпуска и т.д. Стерпеть такое «свободомыслие» от рядовых работников, ему подчинённых, гл. врач не смог и, посоветовавшись со своими начальниками в мин-ве здравоохранения НО, а, может быть, получив от них прямое указание «навести порядок и доказать, что его не зря назначили на это место», стал «рыть копытом землю».
    Не имея достаточного уровня медицинского образования, определённого опыта работы с людьми в большом коллективе и по своему характеру привыкнув ломать «людей через колено», он решил выгнать всех работников и заменить их новыми людьми. Думаю, для набора новых врачей ему пообещали дополнительные деньги и какие-нибудь льготы для них.
    Гл. врач придумал ввести постоянное круглосуточное дежурство ЛОР-врачей в приёмном покое, посчитав, что люди таким произволом и глупостью возмутятся и уволятся. Не принял во внимание, что этим полностью будет разрушена работа ЛОР-отделения, а главное, отменены плановые операции и больница останется без специалистов ЛОР на неопределённое время. Эти специалисты довольно редкие, их мало и имеется дефицит даже в Питере. Кроме того, ЛОР врач для детей — это ещё и детский психолог. На этом месте не каждый специалист сможет нормально работать. Сюда люди подбираются годами, принимаются, обучаются и т.п.
    Самое печальное это то, что необходимости круглосуточного дежурства ЛОР врача в приёмном покое не было: справлялись же с этой проблемой врачи ЛОР отделения ранее, и особых нареканий на эту часть их работы не было. А всё началось с вызова этих врачей по пустяковым поводам для детей знакомых нл. врача в дни их дежурств по графику.
    Гл. врач своего добился: сейчас в «бывшем» ЛОР-отделении остался всего один специалист, имеющий большой опыт лечебной работы, и срочно принятый на работу недавний выпускник новгородского медВуза, которого надо ещё учить и учить лечению детей. Когда будет восстановлено ЛОР отделение – неясно. Поверьте, во всех больницах не хватает ЛОР-специалистов и перетянуть их в В.Новгород – не просто: только дав большую зарплату, жильё и другие блага. Значит, на это деньги у мин-ва здравоохранения НО найдутся, а для своих «старых» врачей – нет!
    Каков же выход?
    1. Освободить гл.врача ОДКБ от должности как несправившегося.
    2. Провести открытый конкурс на эту должность, в том числе и среди врачей ОДКБ – кто лучше них знает все нужды и узкие места и сможет реально наладить работу. Не варяги же?
    3. Вернуть на свои места уволенных ЛОР врачей и тем самым очень быстро нормализовать ситуацию в ОДКБ.
    4. Мин-ву здравоохранения признать свою ошибку и в будущем просчитывать различные варианты последствий их решений, так как за ними стоят человеческие жизни.

    Борал, системотехник. 30.06.19.

  2. Форменное безобразие и произвол! Мне как врачу Санкт-Петербурга сложно понять как мои коллеги могут работать в таких невыносимых, фактически рабских условия труда, получая копейки за свой труд. Да, врач- это призвание, но всегда уважаемая профессия. Я не знаю, виноват только главврач или же корень зла надо искать выше, но, коллеги, не сдавайтесь, не прогибайтесь под эти условия. Жалко детей, но пусть начальство подумает что делать дальше! Нужны грамотные юристы, обязательно фиксируйте факт приёма должностных записок. Если не дают сделать это официально, то делайте фото или видео съёмку передачи докладной. И пишите о фактах, об опасности, о ненадлежащем исполнении обязанностей по донесению информации, об отсутствии инструкций медперсонала на экстренный случай. И пишите, что количество врачей недостаточно, что коллеги не увольнялись по собственному желанию. Пусть это будет на бумаге, чтоб потом не смогли отмазаться от происходящего. Сил и терпения Вам!

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите комментарий
Введите имя