В Новгородском киноцентре «Россия» завершился фестиваль немецкого кино. Не сказать, что программа была обширной — на протяжении четырех вечеров за довольно символическую сумму можно было посмотреть четыре разножанровые картины. Фильмы пользовались большим успехом у себя на родине, но так и не дошли до широкого российского проката. Все ленты являются участниками крупнейших мировых киносмотров, призерами и номинантами премии «Лола» — немецкого аналога «Оскара». Каждый сеанс сопровождался вступительной лекцией кинокритика, консультанта Фестиваля немецкого кино в Петербурге Ксении Реутовой.

1960977_10203695862820596_7116270189820372079_o.jpg

— Как давно Вы занимаетесь немецким кино?

— Культурой Германии я увлеклась еще в школе. В 90-х случилась моя первая заграничная поездка. Как ребенок, воспитанный на французской литературе, я мечтала попасть в Париж. В результате, город романтики на меня не произвел никакого впечатления, а влюбилась я в Берлин. Выучила немецкий язык и тогда же, примерно, начала интересоваться немецким кино. Но тогда доступа к нему не было. После университета я ездила на стажировку в Германию, стажировалась в

Кинокомиссии Гамбурга и земли Шлезвиг-Гольштейн. С 2011 года  являюсь консультантом Фестиваля немецкого кино в Петербурге, организованного Гëте-Институтом.

— Вы согласитесь, что у нынешнего поколения  интерес к Европе выше, чем к Америке, как это было в 90-х, 2000-х?

— Европа близко, до нее можно дотянуться. Сейчас есть недорогие перелеты, границы открыты, и мы можем легко до нее доехать. До Америки физически далеко. Мне кажется, главным образом, этим объясняется.

— То есть, эмпирический путь важен?

— Да вообще, языки расширяют сознание. Не помню, чья это фраза: «Сколько у тебя языков-столько и голов». Могу сказать, что интерес к немецкому кино наблюдался и в Мурманске, и в Архангельске, и в Вологде, и в Петрозаводске. Везде одно и то же. Люди хотят смотреть, но европейское кино не попадает на российские экраны по объективным причинам. Прокатчики боятся потерять деньги. И даже когда это легально доступно в интернете, (не будем брать во внимание нелегальные пути, я против пиратства), зрители не могут сориентироваться. Они не знают названий фильмов, имен режиссеров. Одна из наших задач-показать контент. Для меня очень важны эти фестивальные встречи, когда видишь реакцию людей, понимаешь, что это нужно.

— Вы такой сподвижник, получается?

— Да, я как раз и рассматриваю это, как просветительскую миссию.

— Что же Вас сформировало для такой деятельности?

— По большей части, Петербург. Если ты живешь в Петербурге, то ты чувствуешь себя частью мировой культуры. Потому что там происходит все — великий театр, великая литература, великое кино. И ты чувствуешь себя причастным, хочется как-то «встроиться» в эту систему, стать винтиком, который все это вращает.

— А что Вы чувствуете здесь, в Великом Новгороде?

— Когда ты живешь в большом городе, перестаешь чувствовать русский дух. Как только оказываешься в каком-то из старых городов: «Золотого кольца», во Пскове или в Новгороде, сразу в это погружаешься.

— Можно ли сказать, что города русской и немецкой провинции чем-то схожи?

— Думаю, да. Но я не много видела маленьких, в основном, это Берлин, Гамбург, Мюнхен, Франкфурт. И честно сказать, у меня нет опыта жизни ни немецком маленьком городке, ни в российском. И в кино этого нет в больших количествах. Есть фильмы, снятые в провинции, но немецких кинематографистов больше волнуют актуальные процессы, которые происходят здесь и сейчас. А они происходят в больших городах. В маленьких жизнь медленнее.

— А как же драматургия человеческих отношений, развивающаяся на фоне большой природы? Одна деревушка и три дерева, а между людьми происходит какая-то высокая драма?

— Есть фильм «На ровном месте», мы его привезли. Это триллер. И он, конечно, исследует жизнь города, но не документально. К тому же, он снят иностранным режиссером Аслы Озге. Она турчанка, родившаяся в Стамбуле.

 «На ровном месте»


В триллере Аслы Озге «На ровном месте» банковский служащий становится единственным свидетелем гибели молодой девушки – и одновременно единственным подозреваемым в ее смерти. Виноват ли герой, никто до конца не понимает, однако презумпции невиновности в маленьком городке, где все друг друга знают, просто не существует: либо ты одолеешь общественное мнение, либо оно одолеет тебя. Немецкий режиссер снял бы иначе, я уверена. Опасность в том, что здесь легко впасть в штампы. Представьте себе, что иностранец, который лет 10-15 прожил в Москве, приезжает сюда, в Новгород и пытается о местных жителях что-то показать. Далеко ли он уйдет от клише «водка-балалайка-матрешка»? В этом фильме от клише уйти удалось. Я читала много немецкоязычных рецензий, нигде не предъявляли претензий к аутентичнности.

«Стефан Цвейг: Прощание с Европой»


Есть фильм «Стефан Цвейг: Прощание с Европой».И это представитель отдельного жанра в современном немецком кино-историческая драма о прошлом Германии, все, что касается Холокоста, национал-социализма. Немцы снимают очень много таких картин, и критики пишут, что часто страдает качество. Но этот фильм снят не под копирку, а с душой и с умом. Он рассказывает о последних годах австрийского писателя Стефана Цвейга, вынужденного после прихода к власти национал-социалистов уехать из Европы. В довоенное время он обожал путешествовать и по праву считал себя «гражданином мира». Однако эмиграция оказывается не похожей на туристическую поездку: оторванный от корней и тяжело переживающий события Второй мировой писатель медленно угасает, будучи не в силах справиться с тоской по дому. Трагедия Цвейга разворачивается на фоне райских пейзажей Бразилии – страны, которую он искренне полюбил, но так и не смог сделать своей второй родиной.

— Что еще интересного было в программе фестиваля?

«Я и Камински» — фильм, снятый командой, которая работала над картиной «Гуд бай, Ленин!». Я кстати, задала вопрос в новгородском киноцентре, и этот фильм зрители знают, даже больше, чем во Пскове. Режиссер Вольфганг Беккер после «Гуд бай, Ленин!» замолчал на 12 лет, не снимал кино. И вышел с «Я и Камински».

«Я и Камински»


Исполнитель главной роли-один и тот же — Даниэль Брюль, и он сейчас большая звезда не только в Германии, но и в Голливуде. Трагикомедия «Я и Камински» — изобретательная биография всемирно неизвестного художника, выдуманного немецким писателем Даниэлем Кельманом. В романе, по которому поставлен фильм, Камински описан как ученик Анри Матисса, друг Пабло Пикассо и конкурент Энди Уорхола. XXI век погружает гения в забвение, из которого его хочет вытащить пронырливый журналист Себастьян Цёльнер, мечтающий написать о художнике книгу и тем самым прославиться.

«24 недели»


«24 недели» Анны Зохры Беррашед – картина о материнстве и тяжелейшем моральном выборе. Главная героиня, популярная стендап-комедиантка, готовится к рождению второго ребенка и внезапно узнает, что у малыша серьезные проблемы со здоровьем, которые в будущем вряд ли позволят ему вести полноценную жизнь. На протяжении следующих полутора часов вся семья (а вместе с ними и публика в зале) будет размышлять, стоит ли сохранять такую беременность. Этой весной драма Беррашед получила премию Немецкой киноакадемии «Лола в серебряном» за лучший фильм года.

Это пример социального кино, и оно не оторвано от повестки дня в Германии. Если есть какая-то проблема, она табуирована, и люди стараются о ней не говорить -кинематографисты поднимают эту проблему первыми. Нет установки на то, чтобы показывать Германию благополучной и безоблачной.

— А у нас ситуация ровно наоборот, или она меняется?

-Сейчас все очень неплохо. Этот год удачный для российского кино. Вышла «Нелюбовь» Андрея Звягинцева, «Аритмия» Бориса Хлебникова, вышел фильм «Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов». Я была на «Кинотавре», очень понравилась программа — в ней фильмы, которые говорят о насущном. Я не могу сказать, что российское кино этим не занимается, другое дело, что немецкому удалось в какое-то время преодолеть скепсис отечественного зрителя.

e1a37bf7475b90c67abd2b8a941aff91.jpgphoto.jpggallery!0h8h.jpg

У российских это впереди. Пока наш зритель хочет, чтобы его развлекали. И нужно его воспитывать, образовывать, приучать к разному кино. Отойти от стереотипа, что кино-это зрелище, под которое ты ешь попкорн и у тебя в желудке что-то переваривается. Кино-это когда в душе что-то переворачивается. Понятно, что я не смогу до каждого это донести, но я не одна, есть много критиков, кураторов, которые ездят по России с подобными программами.

kino.jpg

— Теория малых шагов. Тяжело без поддержки больших сил?

— Мне не тяжело. Я не опираюсь на государство, и не считаю, что от правительства здесь должно что-то зависеть. Вот что произошло с Германией? Во времена Третьего Рейха была централизованная система распределения денег. Они все выдавались из одного кармана. И это привело к тому, что кино стало одним из инструментов пропаганды. И когда закончилась 2-я мировая война, Восточная Германия пошла своим путем, находясь под влиянием Советского Союза. А Западная Германия решила, что больше такого не будет, и там родилась система Кинофондов. Такой Кинофонд находится почти в каждой федеральной земле. И ни один из них не может проспонсировать фильм целиком. Именно для того, чтобы не было влияния на режиссера. И если тебе отказал один Кинофонд, ты можешь обратиться в другой, на телеканалы. Разные возможности, но не государство! Мне не кажется хорошей ситуация, при которой существует вертикаль, по которой спускаются деньги на кино. Это приводит к перегибам. У нас режиссеры сейчас учатся жить без государства. На том же «Кинотавре» было большое количество фильмов, которые были сняты на частные, продюсерские деньги. И это более здоровый сигнал для кино.

Новости – Великий Новгород, Новгородская область. Пароход. Онлайн

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите комментарий
Введите имя