Наши читатели продолжают предлагать темы для публикаций в рамках нашего конкурса «Хочу на Пароход». В редакцию обратились бывшие жители посёлка Большая Вишера. Их беспокоит судьба родного края после того, как в конце девяностых там закрыли стекольный завод. По количеству выпускаемой продукции он был вторым в России. После ликвидации предприятия в Большой Вишере остались лишь проблемы с работой. Отсюда и хромающая на обе ноги социальная сфера.

Россия, как известно, охватывает несколько часовых поясов. Где-то время московское, а в Большой Вишере, кажется, до сих пор 98-й год. Нечищеные от снега улицы, сельмаги и деревенские избушки, больше половины которых оставлены своими хозяевами.

Транспортные пути внутри посёлка обладают одним удивительным свойствам – они все приводят к главной гордости Большой Вишеры. Правда, последние лет пятнадцать при упоминании о ней местные жители начинают хмуриться или пускать слезу. Это стекольный большевишерский завод имени братьев Куженковых. В советское время он снискал славу второго по производственному размаху стекольного предприятия, занимавшегося выпуском посуды и прочей утвари. Крупнее был только завод в Гусе Хрустальном. Теперь же вместо гремевшего на весь союз завода красуется здоровенная заброшенная развалина.

– Многих мастеров уже и в живых нет, – раздражённо машет пенсионерка Лидия Александровна, отдавшая стекольному предприятию больше двадцати лет.

Для Большой Вишеры это самый типичный срок – трудится на завод многие пришли ещё в 70-е годы.

– В девяностые многое закрывалось, – рассказывает стекольных дел мастер Сергей Харин. – Наш завод перестал нормально работать в середине девяностых – в 95-м или 96-м году. Директоров завода за то время сменилось пять или шесть. Продукцию поставляли по всему Союзу. Работали по четыре смены, по сто человек – это только те, кто в выпуске был задействован. Обрабатывающих продукцию было ещё человек сто.

Первый раз проходную завода Сергей Николаевич переступил в 73-м году – после армии. До службы он отучился на машиниста. В планах была работа на железной дороге. Но родители однокурсников Харина подсуетились быстрее. Многие из них работали в маловишерском депо – единственном варианте трудоустройства для машинистов. Там только что дембельнувшийся Сергей Николаевич и услышал фразу «вакансий нет». Особенно не расстроился и пошёл проситься на завод в уже родной Вишере. Большой.

– На предприятие я пришёл выдувальщиком, – вспоминает Харин. – С пресса ушёл, потому что работа всё-таки грязная и вредная. В итоге, дослужился до стекловара. Это почти то же самое – разве что зарплата повыше и больше работы с кнопками.

В финансовом плане завод своих работников тоже не обижал. Поэтому на работу в Большую Вишеру стекались трудовые ресурсы со всей Новгородской области. Пока вся страна стабильно получала по 120 рублей, на большевишерском стекольном Харин будучи учеником зарабатывал 150. Дальше больше – в статусе мастера его зарплата переваливала за 230 рублей. На эти деньги можно было спокойно растить двоих детей вместе с женой (она, кстати, тоже на заводе трудилась), покупать машину, потом другую. Вопроса с жильём тогда не стояло как такового. В центре посёлка стоят несколько панельных пятиэтажек – единственных в Большой Вишере. В одной из таких Сергей Николаевич и живёт.

– Эти дома построил завод. Вот тот, – указывает он в окно из своей квартиры. – К столетию завода сдавали. Как сейчас помню, ведь сами мы эти дома строили. Строили для себя.

В серванте у Харина стоят стопки, вазы, бокалы и блюдца, которые делали на родном заводе. Они разукрашены яркими красками, начищены до блеска. Местные любят повторять, что «та посуда не чета этим вашим «икеям».

– За день мы делали 700 рюмок. Фужеров и бокалов где-то по 550 штук, – рассказывает Сергей Николаевич. – За смену тридцать ваз. Мы варили молочное стекло – а это очень сложно. Рубин, березу, кобальт. Это, не побоюсь сказать, была ручная работа.

Харин уверен в своих словах – за время работы он объездил почти все крупные стекольные предприятия Советского Союза, от Гуся Хрустального до заводов на Кубани и в Соловках.

– И нигде не было посуды лучше, чем наша, – грустно улыбается Сергей Николаевич. – А теперь нет тут ничего.


Историю закрытия завода почти детально помнит его последний директор – Игорь Валентинович Романов. О событиях тех дней он рассказывает интонацией, больше характерной для передачи военной сводки.

– После развала Союза в стране вообще не стало стекольной промышленности, – уверен Романов. – На рынок вышла дешёвая турецкая продукция, а в 90-е у наших предприятий начались финансовые проблемы. Вообще денег не было. Зарплату не платили, сырьё было не на что покупать. Тут ещё и приватизация в стране.

Приватизировали завод в 1993 году. 51% акций принадлежал трудовому коллективу, 49 – инвесторам, которые, по словам Романова, «не вложили ни в копейки».

– Тогда же начали появляться все эти конторы охранные. Ко мне приезжали, навязывали свои «услуги». Денег не было – пришлось этим быдланам отдавать продукцией. В 1996 году я ушёл. Через полтора года наш стекольный закрыли.

Игорь Валентинович уверяет, что продукцию завода имени братьев Куженковых хорошо знали в Европе. В перестройку он лично ездил в Швецию и Финляндию на разные выставки. И там даже не видавшие дефицита европейцы удивлённо рассматривали большевишерское стекло. Да и лучшие гостиницы Новгорода с Петербургом в девяностые закупали продукцию именно на этом предприятии.

– А ближе к концу девяностых приехали «ребятишки» из Петербурга – скупили за бесценок акции у рабочих, – вспоминает Романов. – Тогда уже никто не верил, что завод оживёт – вот и продавали. В конце девяностых из стекольного пытались сделать маленькое деревообрабатывающее предприятие. Оно даже работало какое-то время, но продержалось недолго.

Сейчас от завода, считает Игорь Валентинович, «осталась одна труба».

– Ясное дело, уже такую махину, как тот завод, будет не возродить. Но ведь можно начинать с малого. Я вот видел в Финляндии – кафе, в нём стоит печка где-то с полкомнаты. Там работают два выдувальщика за стеклом – ты сидишь, смотришь на их работу, пьёшь чай и получаешь удовольствие. А потом эту посуду ручной работы можно купить.

В Большой Вишере такой бизнес бы удался. Тут к кому не подойди – окажешься у мастера стекольного ремесла. Только работы в посёлке для них уже давно нет. Из мест трудоустройства – только два лесничества. А такие есть в каждом более менее большом поселении. Пока есть.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите комментарий
Введите имя