Личный кабинет
  • Погода: 3.1oC
  • $: 68,00
  • €: 76,76
  30.10.2018 16:42

Ко Дню памяти жертв политических репрессий: победила ложь?

Ко Дню памяти жертв политических репрессий: победила ложь?

Открывается дверь. Передо мной женщина, по которой сразу видно: у нее аристократическое происхождение.

Кажется, заходишь в обычную квартиру в кирпичной новостройке. А на самом деле — в Россию, которую мы потеряли. Причем не в метафизическом, а вполне осязаемом смысле.

И это я еще не видела ни старинной мебели, ни фортепиано, ни фотографий. С них на меня испытующе посмотрят люди, ни у одного из которых не было счастливой судьбы.

Пока я снимаю куртку в прихожей, Елена Владимировна Павлова, ныне пенсионерка, а в прошлом преподаватель, обращается ко мне:

– Знаете, Кристиночка, я вот проснулась сегодня с мыслью, что у нас сейчас сто лет гражданской войны, в которой победила ложь.


За галстук и немецкие словари

Мы проходим в комнату. Вот ретро-мебель, вот старые снимки.

Ко Дню памяти жертв политических репрессий: победила ложь?. Фото 2

Елена Владимировна — потомок репрессированных, и вообще-то я пришла с ней поговорить именно о том, как в кровавом колесе тридцатых годов перемололо судьбы членов ее семьи. Но для ее предков все началось гораздо раньше.

– Репрессии — это слово очень мягкое… – говорит Павлова. – Я скажу проще: моего деда красные в 1918 году пристрелили, как собаку. Это был дед по материнской линии — Василий Иванович Котельников. Он был виолончелистом.

Ко Дню памяти жертв политических репрессий: победила ложь?. Фото 3

– Как получилось, что его убили?

– За галстук, я думаю. Ну, он во фраке был. В белом галстуке. Он шел с виолончелью в руках с квартирника, где  играли Гайдна. Его волокли по булыжникам лицом вниз, а потом расстреляли. Ну а потом виолончель же – а у него была виолончель Гварнери — это целое состояние. Ее стали отнимать, он сопротивлялся…

– А второй дед?..

– А другой дедушка был новгородцем. Звали его Павлов Николай Павлович. Работал землемером, владел домом. Он считался так называемым лишенцем. Лишенцы не могли заниматься многими видами деятельности, устроиться на работу в госучреждение, избирать… В общем, много чего не могли. А он инженер-топограф, военный инженер. Работать ему было некем, – рассказывает Елена Владимировна.

Это отразилось и на судьбе отца Елены Владимировны: он хотел строить самолетные двигатели, а ему разрешили только элеваторы. Однако судьба Владимира Павлова сложилась, можно сказать, удачно. Он работал в министерстве заготовок. Ему дали в ближнем Подмосковье дачу, куда он перевез родных, в том числе и своего отца.

– И жил бы мой дед и поживал, если бы не сорок первый, когда начались совершенно жуткие репрессии, – делится Елена Владимировна. – Милые, добрые соседи донесли: у него были книги и словари на немецком языке. «Ага, значит, ждет, когда немцы придут». 16 октября Москва уже была на осадном положении, и его забрали.

И как забрали – сохранилась семейная фотография: всем, кто на ней изображен, ноздри прокололи иголкой. Всем, кроме няни Шуры — она была социально близким элементом.

– Бабушка долго носила передачи. Мы думаем, что приблизительно в декабре его уже расстреляли. Ну а о чем его было допрашивать, за что судить? У человека даже паспорта не было, – разводит руками Павлова. – А бабушка все носила и носила передачи, пока ей кто-то добрый в погонах сказал: «Ты не ходи, не ходи… Еще молодая, еще мужа найдешь...».

Ко Дню памяти жертв политических репрессий: победила ложь?. Фото 4

На войну отца Елены Владимировны не взяли как сына вражеского элемента. Однако, как уже говорилось, ему удалось стать изобретателем. Павлов занимался вентиляцией зерна в складах. Его несколько раз выдвигали на Сталинскую премию, но из-за семейного «бэкграунда» получить он ее не мог.

– Тогда он наступил себе на горло и написал письмо, что ненавидит своего отца, что он с юных лет поддерживал советскую власть и отправил в канцелярию вождя. Это был 1951 или 1952 год, – рассказывает Елена Владимировна. – Дурацкий был совершенно ход, потому что премию в итоге и так дали. А он всю жизнь себя корил за этот поступок. Прожил он долго, 91 год...

Ее дедушка не реабилитирован. Руки «у них», наверное, не дошли, говорит Елена Павлова. Но просить о реабилитации она не собирается.

– Ходить на Лубянку о чем-то просить? Для нашей семьи это было «западло». А сейчас мне совершенно все равно, – горько усмехается она.

Горбачёв — не заинька

Родных у Елены Павловой не осталось:

– После того, как все умерли, я из Москвы переехала сюда.

Она констатирует: в ее семье от государственного насилия пострадали все, не только оба деда.

– Все сплошь в семье пострадали от политических репрессий. И я тоже. У меня, впрочем, был только запрет на профессию. Правда, эти страдания были преодолены — я всегда удачно выходила замуж и по блату мне разрешали заниматься тем, чем я хочу, – улыбается она.

На излете советской эпохи в Бутырке успела посидеть и единственная дочь Елены Павловой, тоже Лена. Она была членом партии «Демократический союз», во главе которой стояла известная диссидентка Валерия Новодворская. Они дружили. 

Ко Дню памяти жертв политических репрессий: победила ложь?. Фото 5

В 1990 году дочь нашей героини загремела в Бутырку за оскорбление Горбачева: стояла с плакатом, на котором было написано, что Михаил Сергеевич — фашист. Лена вышла из Бутырки восторженная: я, говорит, сидела с клофелинщицами, они такие интересные, такие замечательные, добрые, человечные…

Дочь Павловой участвовала в событиях в Вильнюсе.

– Сейчас про Горбачева говорят, какой он либерал, демократ, заинька, – язвит Елена Владимировна. – А в Вильнюсе он давил восставших танками. И Ленка моя туда поехала. Ей было 18 лет. Оттуда она с мужем переправилась в Польшу, я писала письмо Буковскому (один из лидеров диссидентского движения — прим. ред.), чтобы он им помог, когда они переберутся дальше в Европу. Но случился 1991 год. Они сразу, конечно, приехали в Москву...

Ко Дню памяти жертв политических репрессий: победила ложь?. Фото 6

Лена училась на биофаке МГУ, затем в Литературном институте — на семинаре известного прозаика Руслана Киреева. Как журналист сотрудничала со многими известными изданиями — например, с «Коммерсантом». Ее жизнь трагически оборвалась в 2013 году.

К прошлому нет сострадания

Задаю очень важный для меня вопрос — я и сама потомок высланных в казахские степи немцев — почему многие и знать ничего не хотят о трагическом прошлом своей семьи? Почему о сталинском терроре в школах, с экранов вспоминают вскользь и в очень обтекаемых формулировках?

– Это всё отсутствие эмпатии к прошлому, – считает Елена Павлова. – Нет сопереживания к прошлому. И еще — это закон больших чисел. Убили одного — это трагедия, убили триста человек — уже вроде и нет, а что говорить, когда убили семь тысяч, как в Новгороде. Это уже ерунда… Всё обезличивается.

Хорошо бы знать историю – говорят нам с экранов. Только вот если вникнуть в историю своей семьи, своего дома по-настоящему, станет невыносимо страшно и больно. 

Текст – Кристина Гептинг

Фото – личный архив героини

Поделиться:
Написать нам

Комментарии