Личный кабинет
  • Погода: 10oC
  • $: 66,25
  • €: 78,08
  30.08.2018 17:26

Виктор Смирнов. Пустое небо

Виктор Смирнов. Пустое небо

Сегодня на улице подошел узнавший меня по телевизионным передачам пожилой мужчина. Представился. Бывший летчик, воспитанник новгородского аэроклуба, созданного Героем Советского Союза Каберовым. Тридцать лет в небе, начинал с «кукурузника», заканчивал на аэробусе. «Почему новгородцы перестали летать?», – с горечью спрашивал старый летчик. Почему опустело новгородское небо? И не эта ли пустота отразилась в пустых глазах молодых людей, уткнувшихся в гаджеты или уродующих стены домов матерными граффити?

Первый новгородский «летун»

История новгородской авиации началась в 1911 году с основания Новгородского отдела Императорского Всероссийского аэроклуба. Душой аэроклуба, комендантом новгородского аэродрома и первым новгородским летчиком стал офицер 85-го Выборгского пехотного полка Леонид Евгеньевич Вамелкин.

Трудно сказать, откуда взялась у пехотного офицера эта неудержимая тяга к голубому небу. Возможно, сказалась царившая тогда атмосфера восторга и воодушевления от осознания того, что вековая мечта человека летать, наконец, сбылась. Нечто подобное мы испытаем в 1961 году, когда в космос полетит Гагарин.

В июле 1911 года Новгород встречал участников знаменитого перелета из Санкт-Петербурга в Москву. На импровизированном аэродроме, который находился недалеко от современной улицы Германа, собрались толпы горожан, играл оркестр, гарцевали кавалеристы. Первому приземлившемуся авиатору Максу фон Лерхе отцы города подарили старинную братину с надписью: «Вы первый спустились с небесной высоты на новгородскую землю, которая есть колыбель великой России».

Среди участников перелета был и легендарный Сергей Уточкин, кумир Одессы и всей России, спортсмен-универсал, человек отчаянной храбрости и необыкновенного обаяния. В десяти километрах от Новгорода у самолета Уточкина забарахлил мотор, и он был вынужден сесть на шоссе в районе Кречевиц. Новгородцы помогли Уточкину отремонтировать летательный аппарат, но когда летчик снова поднялся в воздух, он потерпел аварию возле деревни Вины. Уточкин на лету выпрыгнул из падающей машины и, упав на дно оврага, получил тяжелые переломы и сотрясение мозга. Вынужденный прервать полет, Уточкин показал пример спортивного благородства, отдав сопернику свои запасы горючего.

Виктор Смирнов. Пустое небо. Фото 2

Перелет Санкт-Петербург-Москва показал, насколько опасна профессия летчика. Из двенадцати участников до цели добрался лишь один пилот, остальные либо разбились, либо сами оказались продолжать полет. Однако это никак не повлияло на твердую решимость Леонида Вамелкина посвятить себя авиации. В 1912 году он упросил начальство направить его в Гатчинскую летную школу для подготовки аэронавтов, как тогда именовали летчиков, готовившую первых русских летчиков. Среди ее курсантов был штабс-капитан Нестеров, «мертвая» петля которого стала началом высшего пилотажа. Гатчинскую школу лично курировали великие князья, понимавшие растущую роль авиации в будущих войнах.

Получив диплом пилота, Леонид Вамелкин немедленно принялся за строительство летательного аппарата, вложив в него все свои сбережения.. Вместе с механиком-столяром фельдфебелем Апсовым он построил самолет, представлявший собой улучшенную копию французского аэроплана «Фарман IV», которому дал имя «Великий Новгород». На этом самолете Вамелкин стал совершать показательные полеты, благодаря которым многие молодые новгородцы тоже «заболели» небом.

Начало первой мировой войны Леонид Вамелкин встретил уже в чине штабс-капитана. Но воевать ему пришлось на земле в составе Выборгского пехотного полка. В феврале 1915 года с 12 разведчиками он взял в плен 18 немцев, затем поднял роту в штыковую атаку и под убийственным огнем противника захватил господствующую высоту. За проявленное мужество и героизм штабс-капитан Вамелкин был награжден золотым оружием и Георгиевским крестом, что можно приравнять к нынешнему званию Героя России.

И все же небо не отпускало Леонида Вамелкина, он снова и снова просил о переводе в авиацию. В первые месяцы войны русская авиация обладала превосходством над противником, однако это превосходство было утрачено, после того как немцы сумели в кратчайшие сроки наладить массовое производство аэропланов и подготовку летчиков. Самолеты в то время использовались главным образом для разведки. Атакуя противника, летчики сбрасывали ручные бомбы или вступали в воздушные дуэли, обстреливая друг друга из револьверов и винтовок.

Вскоре Вамелкину было присвоено звание подполковника, он стал командовать авиаотрядом, занимавшимся корректировкой артиллерийской стрельбы. 11 сентября 1917 года его самолет потерпел аварию недалеко от города Винницы. Вамелкин и летчик-наблюдатель Бонч-Бруевич погибли. Родные доставили останки первого новгородского летчика в родной город. Здесь он был с воинскими почестями при огромном скоплении народа похоронен на кладбище Духова монастыря. В 1930 году кладбище было ликвидировано. Дальнейшая судьба могилы Леонида Вамелкина, да и само его имя были надолго забыты вместе с именами тысяч героев Первой мировой войны.

Не сбитый летчик

Судьба детища Вамелкина – новгородского аэроклуба – складывалась в разное время по-разному. В 70-80 годах клуб считался одним из лучших в России, а возглавлял его знаменитый ас Герой Советского Союза Игорь Александрович Каберов. В те годы сотни новгородских парней и девушек занимались парашютным спортом, многие поступали в летные училища.         

Игорь Александрович Каберов родился в вологодской деревне. После семилетки работал слесарем на вагоноремонтном заводе. Потом маленького, необыкновенно подвижного паренька приняла в свой состав цирковая группа жонглеров. Этот невесть откуда взявшийся у деревенского паренька артистизм впоследствии проявлялся во всем. Он замечательно играл на баяне, пел, плясал, рисовал, сочинял стихи. И все же его главным увлечением с детства и на всю жизнь стала авиация.

Виктор Смирнов. Пустое небо. Фото 3

Окончив летную школу в Коктебеле, Каберов приехал в Новгород в качестве летчика-инструктора местного авиаклуба. Клуб тогда находился на Екатерининской горке, там, где сейчас стоит монумент Победы. Через год Игорь поступил в Ейское училище, где готовили летчиков-истребителей для морской авиации. Поначалу его не хотели брать из-за слишком малого (154 см) роста, но он таки убедил комиссию, а потом, уже став боевым летчиком, всегда подкладывал на сиденье самолета небольшую подушку.

Начало войны Каберов встретил в небе над Балтикой. Его авиаполк отражал массированные налеты на Кронштадт, где базировался наш флот. Свой первый «мессершмит» Каберов сбил четвёртого августа 1941 года. Потом таранил «юнкерс», умудрившись посадить поврежденный самолет. Страшной блокадной зимой прикрывал с воздуха «дорогу жизни».

Летал он разных самолетах, включая английские «харрикейны», но всем прочим машинам предпочитал ЛАГГ-3, который отличался невероятной живучестью и грозной боевой мощью. Между прочим, корпус самолета был деревянный. Рассказывали, что Сталин, не доверяя заверениям конструкторов о его негорючести, пытался поджечь образец материала от огня собственной трубки.

Весной сорок второго летчики-балтийцы схлестнулись с переброшенной под Ленинград знаменитой немецкой эскадрильей «Грюнхерц». В одном из боев Каберов со своим напарником сбили двух немецких асов, имевших на боевом счету по тридцать побед. В смертельной карусели воздушного боя, когда счет времени шел на доли секунды, Каберова не раз спасало особое «шестое» чувство, присущее только летчикам «от Бога». Начальство часто бранило пилота за чрезмерную лихость, или, как он выражался, «за удаль молодецкую». Он не раз ходил в лобовую атаку, а когда немецкий самолет в последний момент взмывал вверх, прошивал его пулеметной очередью.   Потом к этой лихости прибавилась сосредоточенная ненависть. Потеряв на фронте двух братьев, Каберов сказал, что теперь будет воевать за троих.

Его тоже сбивали и не раз. Однажды он приземлился в расположении наших войск. Солдаты приняли его за немецкого летчика, и только виртуозное владение русским матом спасло Каберова от скорой расправы. Кстати, такой эпизод есть в фильме «В бой идут одни старики» и вообще капитан Каберов очень похож на капитана Титаренко. Такой же артистичный, как герой фильма, он обучал и прикрывал в бою совсем еще зеленых юнцов, тех самых «кузнечиков» и «смуглянок».

В романе Николая Чуковского «Балтийское небо» Каберов стал прототипом летчика Кабанкова. Там он описан так: «Маленький Кабанков – тот, вообще, казалось, сделан не из костей и мяса, а из стальных и очень гибких пружин».

В сорок третьем году Каберову было присвоено звание Героя Советского союза. К этому времени на его счету числилось 476 боевых вылетов и 27 сбитых вражеских самолетов. Вскоре он получил новое назначение. Стране остро не хватало военных летчиков и его как одного из признанных советских асов, переводят в Ейское училище в качестве летчика-инструктора. Затем Каберов получил назначение на Дальний Восток, где он принял участие в короткой войне с Японией.

После войны Игорь Александрович закончил Военно-воздушную академию и стал служить на командных должностях. Но с небом не расставался, одним из первых стал летать на реактивных истребителях.

В 1960 году Хрущев сразу на треть сократил Советские Вооруженные Силы. Попал под сокращение и сорокатрехлетний полковник Игорь Каберов. Герой Советского Союза, обладавший огромным летным и боевым опытом, вдруг оказался не нужен армии.

Местом для своего проживания Игорь Александрович выбрал Новгород. Здесь начиналась его летная биография, здесь он встретил свою будущую жену Валентину, которая станет верной спутницей его жизни. Другой на месте Каберова надел бы китель с боевыми наградами и пошел по высоким кабинетам просить достойную должность. А он устроился на завод простым слесарем и ничуть не стеснялся своей рабочей профессии.

Года через два местное начальство спохватилось и предложило Каберову возглавить городской аэропорт. Но Игорю Александровичу хотелось учить молодых. Он буквально из праха возродил Новгородский авиаклуб, приохотив к парашютному спорту сотни юношей и девушек. Каберов учил их быть «разумно смелыми», хотя от собственной молодецкой удали так и не избавился. Уже на седьмом десятке лет баловался затяжными прыжками, пока однажды, неудачно приземлившись на вспаханном поле, не сломал ногу.

Игорю Александровичу всегда хотелось рассказать людям о той войне, о своих боевых товарищах. Из этих воспоминаний родилась замечательная книга под названием "В прицеле свастика". Стотысячный тираж разошелся мгновенно. Он уже задумал вторую книгу, но не успел.

Умер Игорь Александрович Каберов в 1995 году и был похоронен на аллее Героев Западного кладбища. Незадолго до его смерти я встречался с ним в последний раз. Помню, что тогда, глядя на этого невысокого седого человека в потертой летной куртке, я, кажется, впервые понял, почему мы победили в той войне.

Виктор Смирнов. Пустое небо. Фото 4

Аэрофотосъемка

Фотокорреспондента ТАСС Александра Овчинникова знали многие новгородцы. После несчастного случая бравого десантника комиссовали на «гражданку» и он сменил автомат на фотоаппарат. Снимки Овчинникова печатались в самых престижных изданиях, а о его профессиональном фанатизме ходило множество баек.

Однажды Александр Исаакович предложил мне полетать на самолете. Он давно мечтал поснимать с высоты птичьего полета, и ему, наконец, дали на пару часу часов старенький АН-2. Приехав в аэропорт Юрьево, мы поднялись в самолет. Поприветствовав летчиков, Овчинников объявил:

— Из иллюминатора фотографировать не получится, буду снимать через дверь.         

Летчики переглянулись.

— Интересно, как вы себе это представляете? – спросил тот, что постарше.

Фотокорреспондент сел на пол салона и свесил ноги в дверной проем.

— Вот так.

Виктор Смирнов. Пустое небо. Фото 5

Летчики снова переглянулись.

— Нет, дорогой, — сказал тот, что помладше. — Мы еще в авиации хотим послужить.

— Очень любим свою профессию, — подтвердил первый. — Да и ваши родственники будут в претензии — нечего будет хоронить.

— А давайте его привяжем, — предложил я.

— Годится! — обрадовался Овчинников. Толстым капроновым шнуром мы обвязали фотокорреспондента за талию, привязав конец шнура к спинке пассажирского кресла. Летчики еще поколебались, но решились.

Пальнул и заработал двигатель, шевельнулся и исчез пропеллер. АН-2 выкатился на взлетную полосу и, коротко разбежавшись, взлетел. Когда самолет набрал высоту, Овчинников повесил себе на шею сразу три фотоаппарата и пошел в хвост самолета, волоча за собой шнур, словно водолазный шланг. Ухватившись за кривую рукоятку двери, распахнул ее на себя.

Сразу стало светло и страшно. В салон ворвался холодный воздух поднебесья. Совсем рядом летели клочья облаков. Овчинников высунулся из самолета, и в это мгновение машину подбросило на воздушной колдобине. Фотокорреспондент мотнулся на шнуре и сильно ударился о дюралевый косяк. Летчики, наблюдавшие за ним в открытую дверь пилотской кабины, озабоченно крутили головами.

— Подержи его! — крикнул один из них мне.

Робея, я подобрался к безумцу, вцепился одной рукой в опоясывающую его веревку, а другой ухватился за трубчатую спинку кресла и только после этого решился посмотреть вниз. Там, глубоко внизу, косо уходила к затуманенному горизонту сочно-зеленая равнина, вся уставленная голубыми блюдцами малых озер. Прихотливо извивались речушки, отороченные по берегам кустарником. Самолет лег на крыло — и взгляду открылась густая синь громадного озера, над которым недвижно зависли кипенные облака. Мы летели над самой его закраиной, заросли осоки превратились в плавни, на островке Липна мелькнула невесть как забредшая туда изящная церковка.

Виктор Смирнов. Пустое небо. Фото 6

— Господи, красотища-то какая! — закричал фотокорреспондет.

Самолет сделал крутой вираж, пол накренился. Овчинников сорвал с шеи фотоаппарат, отщелкал несколько кадров, повесил его на меня как на вешалку, сорвал второй аппарат, с цветной пленкой, потом третий, широкоформатный. При этом он подавал команды летчикам, я дублировал их, напрягая глотку, чтобы перекричать ветер, гонявший по салону серо-зеленые пакеты. Пол дыбился, нас неудержимо тянуло вниз, я изо всех сил удерживал грузное тело фотокорреспондента, обуреваемого профессиональной гордыней.

— Кто вам еще такие снимки сделает! — приговаривал он, с пулеметной скоростью щелкая затвором.

Теперь мы летели вдоль широкой мутной реки. Показались убогие заброшенные деревни, невспаханные, заросшие кустарником поля, пустые полуразвалившиеся фермы. И, глядя на них сверху, подумалось: что же мы сделали с этой прекрасной землей, от которой люди бегут, как от чумы? И от этих мыслей вдруг сильно потянуло туда, вниз, в голубую бездну, но почему-то показалось, что терпеливая мать-земля простит нас и на этот раз, не даст расшибиться насмерть, а подхватит пригоршней свежей копны, отвесит незлобивый подзатыльник и отправит жить дальше...

«Небесные врата Новгорода»

С микрорайоном Кречевицы связано много ярких страниц военной истории. В годы правления императора Александра I здесь размещался один из штабов новгородских военных поселений. В 1836 году сюда был переведен лейб-гвардии Драгунский полк. «В Кречевицах видны одни лишь военные; даже нищие, приходящие в штаб, скоро наряжались солдатами в прослуженные чакчиры и фуражки. Ближайшие деревни и те вытянулись в одну шеренгу, как бы ожидая инспекторского смотра своего создателя графа Аракчеева», – жаловался в письме один из офицеров.

Позднее в Кречевицах квартировали элитные гвардейские полки, которых после революции и Гражданской войны сменили кавалеристы Красной армии. В 1926 года кавалерию вытеснила авиация. На окраине поселка был построен аэродром, в старинном гарнизоне разместилась летная часть. На улицах появились «военлеты» в щегольских кожанках, в небе кружили учебные самолеты.        

Во время советско-финской войны 1939-1940 годов из Кречевиц летали бомбить «линию Маннергейма» бомбардировщики дальней авиации. В 60-х годах здесь базировался 110-й Краснознаменный авиаполк, на вооружении которого состояли военно-транспортные Ил-76. Полк участвовал во всех локальных войнах того времени – в Афганистане, Анголе, Чечне, обеспечивал визиты высших лиц государства, помогал пострадавшим от землетрясения.

Виктор Смирнов. Пустое небо. Фото 7

В 1992 году летчики полка Евгений Зеленов и Анатолий Копыркин, рискуя жизнью, буквально, чудом сумели вывезти из захваченного «душманами» Кабула сотрудников российского посольства и иностранных миссий, за что были удостоены звания «Герой России».

В 2009 году 110-й авиаполк был расформирован, а вместе с ним закончилась военная история Кречевиц. Такая же участь постигла и новгородскую гражданскую авиацию. После того как 22 октября 1976 года над Новгородом при заходе на посадку в густом тумане потерпел катастрофу пассажирский Як-40, было решено перенести гражданский аэропорт из Юрьева в Кречевицы. Однако начавшееся строительство было прекращено из-за отсутствия средств, и судьба бывших «небесных ворот» Великого Новгорода покрылась таким же густым туманом, как и в тот роковой октябрьский вечер. Но все же хочется верить, что авиация еще вернется в наше новгородское небо, и у нас, наконец, снова появится и свой аэропорт, и свой аэроклуб, и свои летчики...

Поделиться:
Написать нам

Комментарии