Личный кабинет
  • Погода: 17.9oC
  • $: 66,88
  • €: 76,18
  27.07.2018 16:02

Главный нарколог области: «Одного пугает тюрьма, а другого даже три передозировки не остановят»

Главный нарколог области: «Одного пугает тюрьма, а другого даже три передозировки не остановят»

Что делать с российским алкоголизмом - вопрос, наверное, извечный. С пагубными пристрастиями у нас активно борются в высших эшелонах власти – только чаще, к сожалению, на словах. Люди, которые предпочитают помогать зависимым людям делом, обычно немногословны. Вот и создатели реабилитационного центра «Маяк», что в двух километрах от окуловского посёлка Торбино, десять лет тихо делают своё дело. Количество людей, которым они помогли, уже исчисляется тысячами.

Корреспондент «Пароход Онлайн» встретился с главным человеком в этой истории. Именно он придумал систему, решающую проблему, которая, казалось, была и будет в нашей стране всегда.                                                           

Главный нарколог области и по совместительству главный врач «Катарсиса» Владимир Стрельцов знает в «Маяке» каждый сантиметр, кирпичик и даже травинку.

– Начиналось всё так, – начинает рассказывать Стрельцов. – Мы искали место под этот центр, посетили Демянский, Старорусский и Окуловский районы. У нас была идея сделать центр на месте освободившейся воинской части. Некоторые главы районов отнеслись к такой идее довольно прохладно, даже скорее настороженно. Окуловский глава поддержал нас, и мы приехали посмотреть участок под Торбином – бывшую военную часть ПВО. Нас ждало, конечно, печальное зрелище – крыша протекала, полы были вскрыты, все рамы вынесены. Но мы решили, что с чего-то начинать надо. Первоначально наш трудовой десант состоял из врача и трёх-четырёх пациентов из новгородского стационара «Катарсиса». Я тоже провёл тут очень много времени. Мы приезжали на одну или две недели – работали, так сказать, вахтовым методом. Воду носили с озера. Так и начинали отвоёвывать эту землю, завозили стройматериалы. Потом перекрывали крышу. Сами – врачи, психологи и больные. Потому что нельзя призывать к каким-то трудовым подвигам и оставаться в стороне. Чтобы не было двойных стандартов, мы работали, жили и ели в тех же самых условиях. В какой-то мере нас тогда поддержала исполнительная власть – понемногу стали выделять средства. Но, опять же скажу, всё, что связано со строительством – делают сами пациенты.

Ещё нам пришлось менять всю канализацию, водопровод, поставить водонапорную башню, провести электричество. Котельную новую построили.

Первое время было трудно, потому что у нас не было лечебных программ и помощников из числа бывших наркоманов. Хочу сказать, что мы никого не заставляем проходить реабилитацию в центре. Если ты не хочешь – то двери всегда открыты. Это всё добровольно.

Главный нарколог области: «Одного пугает тюрьма, а другого даже три передозировки не остановят». Фото 2

– Расскажите о том, как проходит реабилитация в «Маяке»?

– Тут всё очень просто. Если нет законченной технологии лечения зависимых, то будет большой процент срывов. И в России только 5,6% стационарных больных идут на реабилитацию. То есть, они говорят, что неотложное состояние закончилось – «у меня всё нормально, я пошёл». В Новгородской области процент согласившихся на лечение в два раза больше – 12%.

У нас есть принцип – то, что мы предлагаем пациенту, должно быть ему привлекательно. А мы предлагаем трезвость. Мы должны донести до человека, что можно изменить свою жизнь, стать ответственным и счастливым. Для этого необходимо создать достойные условия вокруг. Ведь оттого, как мы обустроим свой маленький внешний мир, будет зависеть состояние внутреннего. Лучшая забота о пациенте – это создание условий, чтобы он лучше позаботился о себе сам. А мы всегда будем рядом.

За время пребывания здесь пациенты могут стать плиточниками, штукатурами и ещё кем-то. Мы даже заключаем договор с маловишерским профтехучилищем и оплачиваем обучение. Люди становятся поварами, сисадминами, трактористами, сварщиками. Во время обучения и после, в течение трёх месяцев, человек работает у нас в центре.

Ещё у нас в центре пишут дневники. Это очень тяжело, ведь даже независимого человека тяжело заставить что-то писать о своих переживаниях и боли. А здесь это ещё и обсуждают, делятся. Это стресс и вызов для пациентов, но когда они в это втягиваются, то эти эмоции становятся для них более понятными. Приходит понимание, что они не заложники алкоголя или наркотиков во время сложных ситуаций.

Всё это очень важно для того, чтобы люди верили в то, что можно отказаться, потому что у нас тут – живые примеры этого.

Каждую неделю к нам в центр приезжает психолог. Тут работают социальные работники из числа бывших наркозависимых. Сейчас их принято семь человек, они работают на стационаре.

Главный нарколог области: «Одного пугает тюрьма, а другого даже три передозировки не остановят». Фото 3

– Ваши пациенты переносят стресс и вызовы без алкоголя и наркотиков, но в изолированном месте. В городах стрессов намного больше. Как принявшие трезвость в «Маяке» сохраняют её там, не поддаваясь соблазнам, что на каждом углу?

– Это часть противорецедивной программы, которая предполагает теорию и практику. Мы всех вывозим в город, пациенты находятся там пару недель и ходят в группу анонимных наркоманов. Ещё мы просим постоянно приходить и отмечаться. Многих из них берут на работу в «Катарсис» – сторожами, кочегарами. Во-первых, идёт трудовой стаж, во-вторых – повышается статус. У нас есть некоторые соцработники, которые отсидели в тюрьме по 10-15 лет и пришли к нам на лечение, не имея ни одного рабочего дня. Сейчас у кого-то из них подрастают двойняшки, а кто-то уже НовГУ заканчивает из бывших наркозависимых.

Один из принципов нашей программы в том, что за пациентом закрепляется спонсорство. Спонсор – это не тот, кто даёт деньги, а тот, кто отдаёт тебе часть своей жизни. Ты можешь позвонить ему 24 часа в сутки. Понятно, что некоторые не звонят и, в итоге, срываются. Но процент тех, кто выдерживает довольно хороший – 50%.      

– Как попадают к вам?

– У нас есть система, которая предполагает отбор. Сначала мы диагностируем состояние поступившего, ведь у него может быть ВИЧ, гепатит или другие сопутствующие инфекции. Вообще на прохождение реабилитации мотивируют с попадания в неотложку. Этим занимаются бывшие наркоманы и алкоголики. После появления желания у человека – он включается в программу в стационаре. Мы иногда водим экскурсии из неотложки в реабилитацию – чтобы человек не пугался и посмотрел что это такое. Большинство хочет остаться. В год у нас проходит около 70-80 человек.

– Вот вы говорите – бывшие алкоголики и наркоманы. Но ведь говорят, что излечившихся от зависимости не бывает. Тех, кто уже долго не «на игле», обычно называют «пациент в долгой ремиссии».

– Ну, тогда мы с вами будущие алкоголики и наркоманы. У нас ведь нет этого диагноза, но мы все можем его получить. Но вообще для меня не важно – страдал человек зависимостью или нет. Главное, чтобы у него в жизни было всё хорошо, и он был социально адаптирован.

Главный нарколог области: «Одного пугает тюрьма, а другого даже три передозировки не остановят». Фото 4

– Вряд ли люди, у которых проблемы с алкоголем или наркотиками, сразу признают проблему. Как до них достучатся, чтобы человек её признал и пошёл на реабилитацию?

– Здесь мы придерживаемся принципа открытости. Человек должен быть открыт своим проблемам. С другой стороны – нужно уважать его позицию, потому что мы с вами сделали очень большой вклад в то, что наркоманы и алкоголики стали изгоями и должны прятаться. Из-за этого смертность от передозировок происходит у тех, кто не попал в поле зрения ни наркологов, ни полиции. Это – скрытая наркоманизация. Прийти и сказать «я употребляю» – постыдно. Попробуйте сказать работодателю, что вы – бывший наркоман или алкоголик, и вас никогда не возьмут на работу. У человека появляется основание скрывать свою зависимость. Но он ведь тоже хочет идентифицировать себя. Я вообще заметил, что бывшие наркоманы на первых порах горят лечением даже больше, чем специалисты.

Мы ищем разные формы компромиссов. Говорим: «хорошо – считаешь ты себя зависимым или нет, это непринципиально. У тебя есть проблемы с законом, проблемы с семьёй? Давай вместе подумаем – можем мы что-то решать или нет». Всегда существует вероятность, что человек скажет – я не готов. Тогда мы советуем походить ему на собрания анонимных. Туда можно приходить даже в состоянии употребления. Но если человек захочет двигаться дальше – пожалуйста, приходи.

– Какая обычно у человека крайняя точка, пройдя которую он понимает, что жить с зависимостью больше нельзя?

– Одной точки для всех людей просто не существует. Одного пугает малейшее нарушение закона и возможность попасть в тюрьму, а другого даже три передозировки не остановят.

– А что в соседних регионах?

– Мы недавно анализировали их статистику. Смертность от передозировок у них намного выше. Диагностика фактов немедицинского употребления наркотиков тоже очень большая, но зарегистрированных по статистике намного меньше, чем у нас. Мне кажется, это неправдивые цифры.

Мы в Новгородской области однозначно работаем хорошо, потому что к нам приезжал государственный наркотический комитет несколько лет назад и констатировал хорошую выявляемость. По Северо-Западу у нас самый низкий уровень скрытности по нарко- и алкозависимым.      

– А есть сейчас у «Маяка» проблемы?

– Сейчас мы кое-как строим на территории центра четырёхквартирный дом, и в связи с этим возникают постоянные проблемы и трудности. Потому что не хочется подвергать риску жизнь и здоровье сотрудников и пациентов, связанных со стройкой. Ну и мы хотим, чтобы министерство здравоохранения понимало важность и значимость нашей работы.

Главный нарколог области: «Одного пугает тюрьма, а другого даже три передозировки не остановят». Фото 5

Есть ещё у нас проблема с мостом через реку Вялка – это где-то в километре от «Маяка». Этой весной он совершенно пришёл в негодность, потому что у него пара деревянных балок из основания отвалилась. Есть вероятность, что наш микроавтобус когда-нибудь станет неподъёмным для моста грузом – и он развалится. Уже сейчас все пассажиры выходят перед переездом – от греха подальше. Это вообще очень странная история – по официальным бумагам река есть, деревня за ней есть, а вот моста нет. Соответственно, непонятно за кем он числится – за районом или сельским поселением? Если он разрушится, то мы не сможем подвозить в центр продукты или дрова зимой – и работа «Маяка» останется под большим вопросом.

– Как вы вообще пришли к идее создания такого центра?

– Наверное, после того как пожил в итальянском реабилитационном центре в Сан-Патриано. Там в начале 2000-х находилось полторы тысячи наркоманов. Мне очень понравилась их система самоуправления. У них жестокие требования, но пациенты их принимают. Там я понял, что наиболее эффективна помощь не «извне», а самопомощь. Так можно помочь гораздо большему количеству людей. Я буду лишь его костылём, таблеткой. Но не больше.   

Беседовал Матвей Николаев

Поделиться:
Написать нам

Комментарии