Личный кабинет
  • Погода: 3.6oC
  • $: 65,99
  • €: 74,90
  26.07.2018 17:52

Виктор Смирнов. Взвад

Виктор Смирнов. Взвад

Никто не знает, когда здесь, на песчаном увале, косо сбегающем с левого, непойменного, берега Ловати, впервые обосновались люди. Рыбацкое село Взвад упоминается уже в летописях тринадцатого века, но есть основания полагать, что оно постарше самого Господина Великого Новгорода.

Впрочем, пусть спорят ученые, а нам важно уяснить, что Взвад просто не мог не возникнуть на этом месте. Ловать заканчивает здесь свой длинный путь и, перед тем как кануть в Ильмень, растекается в обширнейшую, меняющуюся всякий год дельту с немыслимым числом рек, речушек, проток и озерков, названия которых не могут упомнить даже старожилы. В этом диковатом пейзаже, среди низких заросших берегов, слившейся акварели неба и воды, человек совершенно теряется, растворяясь в природе, и потому так нужна ему хотя бы кочка, бугорок, чтобы перевести дух и идти дальше.

Природа здесь крута и строга. Зимой на безлесной снеговой равнине вольничает ветер, пересыпая с ладони на ладонь дымящиеся сугробы. Бурными веснами трещат льды, громоздятся заторы, а потом разливается бескрайнее половодье, превращая Взвад в остров. Лето чаще дождливое, серое. В июле высоко взметываются травы — мягкие, где повыше, жесткие, где пониже; преобладают вечный вздыхатель-камыш да злая царица болот осока-резун, в тихих заводях среди зеленых вощаных листьев распускаются лилии, по-местному — одолень-трава...

Все вокруг настраивает на эпический лад, кажется, воздух напоен историческими преданиями. Здесь проходил легендарный путь «из варяг в греки», и Взвад был на нем одновременно маяком, лоцманом, дорожной станцией и торговой лавкой. Еще он славился поистине царской охотой. В лесах, сгоревших потом в топках соляных варниц, в укромных низинах несчетно плодилась и жировала дичь. Великие князья в договорных грамотах с Новгородской республикой специальной строкой оговаривали право охотиться на Взваде: «А на Озвадо ти, княже, ездите лете звери гонять». Линялых уток криками загоняли в сети, натянутые вдоль кустов, и брали руками.        

Главным занятием местных жителей всегда была и остается рыбная ловля. «На Взваде же дворы тяглые стоят на Цареве и великого князя земле и живут в них рыболовы. А всего на Взваде дворов 80 и восемь и людей 100 и 30 человек», — сообщают писцовые книги пятнадцатого века. 

Виктор Смирнов. Взвад. Фото 2

2.

Помню свой первый выход в озеро.

Звучно сшибая упругие верхушки волн, наш катер несся по Ловати, огибая торчащие из воды коварные «топляки». Но вот река стремительно расширилась, и мы с ходу, как будто раздернув шторы, влетели в безбрежный простор Ильменя. Дул шелонник, и катер заплясал на волне. Невысокая, но крутая, тяжелая от песка и ила, она короткими тычками била в скулы обводов, заставляя катер рыскать то вправо, то влево.

Показались рыбацкие лодки. Издали было видно, как сбрасывают с них невода, а рыбаки шестами расправляют сети, чтобы они ровно ушли в воду. Когда мы приблизились, лодки уже начали описывать два больших круга, образуя восьмерку. Я с трудом перебрался в одну из них и как будто попал на аттракцион по удержанию равновесия. А рыбаки спокойно выбирали невод, кольца восьмерки сужались. Метровая щука безуспешно пыталась перевалиться через край, рыбак в выцветшем до белизны свитере с трудом подцеплял «сливалом» замшелого от старости леща...

Меня хватило только на одну тоню, то есть заброс невода. Небо заволокло тучами, ветер усилился, в лицо полетели брызги, и я затосковал по земной тверди, решительно не понимая, как можно работать в озере по нескольку суток кряду.

И все же летний лов на открытой воде по тяжести не идет ни в какое сравнение с зимним, подледным ловом. Причем если летом без рыбы рыбаки не возвращаются, то зимой это вполне допустимый результат. Вот и нынче с осени дули сильные ветры, озеро замерзло неровно, возвращались пустыми. А рыбы нет — нет и заработка.

Технология подледного лова была изобретена много веков назад, и рыбаки полушутя-полусерьезно клянут изобретательного предка, придумавшего на их голову такую тяжелую работу, которую можно сравнить разве что с втаскиванием рояля на пятый этаж. В основе своей подледный лов мало изменился: только пешню и ворот заменили механический бур и лебедка. Сохранилась и терминология. Полынья, в которую уходит невод, называется «подавка»; два длинных шеста, которые проталкивают его подо льдом через лунки,— «рели».

Виктор Смирнов. Взвад. Фото 3

...Колючий ветер пробирает до костей, продувая заснеженную ледяную равнину. Хлюпает под ногами выдавленная из прорубей желто-бурая вода. Невод только что ушел под воду и принял рабочее положение, расправив крылья, словно медленно парящая громадная птица. С помощью лебедок его начинают вести подо льдом. Проходит час, другой. Наконец «большак» подает команду, по которой распахнутые крылья невода соединяются. Невод пошел наверх в заранее подготовленную полынью, которая называется «сохи». Он идет с натугой, пробуждая угасшую за целую неделю неудач надежду. Громадным спрутом невод выползает на лед. Поражает удивительная согласованность работы людей, совершаемой в экстремальных условиях: тридцатиградусный мороз, а рыбу выбирают голыми руками!

Итак, вглядимся в живой экспонат, дошедший к нам из глубины веков и именуемый рыбацкой артелью. В артели, ловящей неводом-двойником, двадцать пять человек. Численность не взята с потолка, не доведена штатным расписанием, а определена потребностью в рабочих руках: ни парой больше, ни парой меньше. Во главе артели уже упоминавшийся «большак», или «ватаман». У него есть заместитель, по-старинному — «другий». Два самых сильных, сноровистых рыбака, орудующих шестами,— «колешные». Точные обязанности есть у каждого.

«Ватаманом» всегда выбирали лучшего, опытнейшего, авторитетнейшего рыбака. Он, как никто, должен знать все тонкости лова, обладать таинственным рыбацким чутьем, знать озеро вдоль и поперек, быть волевым, не теряющимся в сложной, порой смертельно опасной ситуации. Естественно, что такие люди — редкость, поэтому лучших «ватаманов» чтят и долго помнят.

3.

Дома на Взваде стоят кучно — земля здесь в цене. Основу застройки составляют обычные крестьянские усадьбы с огородами и палисадниками. Нет роскошных особняков, но нет и похилившихся избенок, которых еще немало в новгородской глубинке. Словом, перед нами крепкий, обстоятельный середняк.

Мы спустились к реке. День солнечный, ветреный, на засиневшей Ловати вскипают дорожки пены. Донесся стук топоров, запахло стружкой и свежей смолой. Три бригады строят три рыбацкие лодки — беспалубные посудины, напоминающие морские шлюпки. Взвадские корабелы — народ вдумчивый, острословы. Один, в надвинутой на глаза кепке, обозначил кратчайшее расстояние таким сравнением: «Как кнутом хлестнуть». Лодки они делают по старинным шаблонам, нарисованным рукой неграмотного пращура. Корабелы считают: если что и изменилось в их ремесле, то только к худшему. Деды никогда не строили лодки из сырого, невыдержанного леса, а на шпангоуты ставили не брус, а прочнейшие корневища.

Виктор Смирнов. Взвад. Фото 4

4.

Лодочный мотор татакнул в последний раз, доставив нас на озеро Ситно. Воцарилась тишина, покойная, как в детстве. Застыло над нами синее былинное небо. Низко зависшие облака отражаются в переливчатом, искрящемся на солнце мелководье. Из «балагана» — землянки, похожей на блиндаж, жмурясь, вылезают два рыбака, несущих здесь, на «закольном» озерке, круглосуточную вахту. Один из них поднимает сеть и... я едва успеваю увернуться от брошенного на берег здоровенного жереха. Примерно через час мы неспешно хлебаем ядреную уху, сидя за столом, сколоченным из необструганных горбылей, овеваемые легким ветерком, несущим запахи воды и свежего сена.

Откровенно сказать, «закалывание» озерков вызывает немало вопросов. Суть его заключается в том, что по весне, когда рыба зайдет в озерко метать икру, выход из него перегораживают чем-то вроде плетня, отрезая ей путь к возвращению. Летом и осенью рыба нагуливается, а зимой, когда уровень воды падает и ей начинает не хватать кислорода, она всей массой устремляется в узкий проход в «заколке», где ее поджидает сеть. Способ простой и достаточно варварский. На прямой упрек рыбаки оправдываются тем, что «закольных» озерков всего два, сделано это с разрешения рыбохраны и в качестве искупления перед природой они чистят озерки, проводят мелиорацию. И все же сдается мне, что здесь личность рыбака раздваивается: промысловик и охранитель природы. Побеждает, как правило, промысловик.

— Давайте-ка поговорим о врагах рыбака,— предлагаю я.

Рыбаки переглядываются и начинают перечислять. Первым в этом длинном перечне стоит браконьер. Мощные лодочные моторы сделали Ильмень доступным для многих. Браконьеры воруют мережи, в спешке вспарывают сети ножом. Какую же мелкую душонку надо иметь, чтобы полосовать многодневный труд! В ненависти к браконьеру рыбак становится беспощадным. Мне рассказывали, как пожилой взвадский рыбак прыгнул в «Прогресс», где сидели четверо здоровых подвыпивших браконьеров, багром пробил бак с бензином и отбуксировал всю компанию на Взвад.

Есть и еще враги. Например, «костина» — зеленая слизь, которая залепляет сети, ледяная шуга, не дающая подойти к берегу осенью, не тот ветер, промышленные отходы, сократившие уловы, чересчур въедливый рыбинспектор, чайки, раки... Хуже нет, когда зимой попадает рак: удалить его можно, только раздавив каблуком и выбрав по частям. Да мало ли врагов у рыбака...

— А водка? — спрашиваю я в лоб.

Виктор Смирнов. Взвад. Фото 5

Рыбаки пожимают плечами, мол, еще не разобрались. С одной стороны — сколько зла от нее, денег пропито — не счесть, и в семьях нелады, а с другой стороны — придешь с озера намерзшийся или, скажем, после бани, ну как не выпить?

Потом мы говорили о традициях Взвада. Есть, к примеру, традиция — не разводиться. Да ладно! сомневаюсь я. В стране чуть не каждая вторая семья разлетается от порывов житейского ветра, а у вас не принято? Точно, подтверждают, не принято. И чтоб гулять друг от друга — тоже не приветствуется. Кем? Народом не приветствуется. У нас все на виду. Но ведь возможны ошибки, что ж, всю жизнь мыкаться с нелюбимым? Зачем мыкаться? Не надо сходиться с нелюбимым. Время присмотреться есть. Это у вас в городе вечером в дискотеке покривлялись, а на завтра расписались.

Не хотел бы изображать Взвад каким-то отгороженным от остального мира анклавом. Время не обошло его стороной. Уплыл в озеро и не вернулся озерный бродяга, упорный в работе и отчаянный в драке, беспечный и неграмотный, щедрый и недоверчивый, склонный к выпивке и лени на берегу. Многое ушло, но многое осталось. Остались рыбацкая азартность, настырное взвадское упрямство, незлое тщеславие, некоторое высокомерие к сухопутной деятельности, нелюбовь к поучениям и понуканиям. Остался свой, взвадский, взгляд на вещи, особый уклад, сохранившийся не только в работе, но и в домашнем обиходе, в кухне, наконец...

5.

В следующий раз я приехал на Взвад вместе со съемочной группой. Затея телевизионщиков состояла в том, чтобы снять сельские посиделки. Первым делом мы отправились к двум знаменитым местным стряпухам, двум Нинам Ивановнам — Михеевой и Колпачковой, чтобы отснять процесс рыбацкой кулинарии.

Нина Ивановна Михеева коптила рыбу. Как нам сказали соседи, никто на Взваде не умеет это делать лучше ее. Когда мы пришли, рыба уже доспевала в русской печи, хозяин чинил мережу, внук Сашка озоровал. Но вот хозяйка отодвинула заслонку, и по дому распространился восхитительный запах. Получив приглашение, съемочная группа побросала свои причиндалы и увлеченно занялась дегустацией. А тем временем Нина Ивановна делилась кулинарными секретами. Оказывается, коптить рыбу не просто: и дрова нужны непременно ольховые, и тузлук, то есть рассол, надо с умом приготовить, и рыба годится не всякая, лучше всего крупный окунь, лещ или судак.

От Михеевых мы перешли к Колпачковым, и хозяйка первым делом ревниво поинтересовалась, что готовит к посиделкам подруга-соперница. Сама Нина Ивановна Колпачкова колдовала над своим фирменным блюдом — пирогом-рыбником, который на Взваде почти то же, что для американцев рождественская индейка, а для англичан пудинг. Обычно он завершал праздничную трапезу. Хозяйка вносила его на большом деревянном блюде и ставила на стол. При общем торжественном молчании хозяин брал длинный острый нож и несколькими взмахами полосовал верхнюю корочку, затем раздавал ее гостям вместо хлеба, постепенно обнажая дымящуюся начинку из крупы и капусты с лежащим поверх крупным судаком.

Виктор Смирнов. Взвад. Фото 6

Вечером мы сидели в местном клубе. Столы были заставлены всевозможными рыбными блюдами, многие из которых приготовлены по старинным рецептам. Свежая уха, «толкач» — отварная картошка, толченная с судаком, рыбные котлеты, рыба с «похлебенькой», то есть с похлебкой, рыба на «латке», рыба в горшке, аппетитно пахнущая чесночком фаршированная щука, заливное из свежих окуней, медно-красный копченый лещ, снетки и наконец, «гвоздь программы» — рыбник из ржаной муки.

Кулинарная часть посиделок закончилась, конкурсные работы коллективно съедены. Пели старинные рыбацкие песни, потом рявкнули переборы трехрядки, выскочили в круг обе Нины Ивановны и принялись выкрикивать забористые частушки.

...На обратном пути я все думал: как же случилось, что и эти русские песни, и рыбное изобилие на столе, и даже сам факт общего веселья вдруг стали для нас экзотикой, которую надо поскорее снимать на камеру, пока она не исчезла вовсе?

Фото из открытых источников

Поделиться:
Написать нам

Комментарии