• Погода: 26.4oC
  • $: 63,49
  • €: 73,93
  16.03.2018 10:25

Жизнь барачная: о чём говорят в аварийных домах Боровичского района

Посёлок Шахтёрский находится всего в десяти километрах от Боровичей, но временами его жители чувствуют, что их отбросили куда-то подальше от цивилизации. Тут нет водопровода и газа, зато по всему населённому пункту раскиданы ветхие бараки, в которых людям приходится жить. Даже такое банальное дело как набрать воды превращается здесь в настоящее испытание с прогулкой по снегу до речки, покрытой толстым слоем льда. Жители Шахтёрского не первый год ведут «тихую» войну с местными чиновниками, управляющими компаниями и властями предержащими. Хроника этих сражений – бесконечные отписки из разного рода учреждений, написанные механическим, бесчеловечным языком. Так частное выражает большое и общее. Поэтому живые люди посёлка Шахтёрский и по сей день живут в нечеловеческих условиях, наблюдая за своими окнами давно застывшее время.

Прикрыли «лавочку»

Шахтёрский. Первый день весны. На улице -15°С. Пенсионер Николай Сергеевич, больше десяти лет отработавший здесь в шахте, на шагающем экскаваторе, идёт в «удобства», находящиеся рядом с его домом – на улице.

Жизнь барачная: о чём говорят в аварийных домах Боровичского района

А в 87 году нашу шахту закрыли, – хрипит Николай. – Спасибо им, блин! Тогда Можжерин-старший, глава комбината – …(непечатное выражение), ещё и очереди на квартиры прикрыл. Говорит: «вы же зарабатываете много, зачем вам бесплатные». Но если они там много зарабатывают, то молодцы. У нас-то денег никогда не было.

Николай Сергеевич живёт один. Вся его родня посмотрела на Шахтёрский образца нулевых-десятых и благополучно съехала в город. Раньше посёлок был хотя бы похож на пригодное к жизни место. Работали магазин, баня, клуб. Да что там – даже водопровод. Но в один день на заре перестройки объявили о закрытии шахты, на которой трудилась добрая половина местных. Причин традиционно не объяснили. Тогда-то и начался исход из Шахтёрского трудоспособного населения. Параллельно с этим в посёлке началась деградация небольшой социальной инфраструктуры.

Какое хорошее место было, – плачет продавщица Людмила в местном магазине. – Всё тут было, люди работали, детей растили. А после того, как шахта приказала долго жить, жизнь будто остановилась. Во всём остальном мире про нас будто забыли.

Местный скромный сельмаг, в котором Людмила сейчас роняет слёзы под песни Кадышевой, когда-то был местным культурным клубом. По вечерам здесь устраивали танцы, смотрели кино и, наверное, по праздникам пили водку. После закрытия маленькую частичку оборудовали под продуктовый, а остальные площади здания превратились в заброшенное здание, по которому бродят призраки коммунизма.

Жизнь барачная: о чём говорят в аварийных домах Боровичского района. Фото 2

В то время всё закрывали. Кожаный завод, например. Ну и потом, конечно, побежали все – кто куда, – рассказывает продавщица Людмила.

По её жизни можно было бы снять артхаусный фильм о том, что творилось в жизни обычного человека провинции на фоне шоковых реформ девяностых. Нелегальная работа на мутных рынках с потерей 12-летнего стажа, полное безденежье и непонимание того, куда же полетела страна Советов?

Водопровод причём проходит рядом, в соседних посёлках есть вода, потому что там уже другие сельсоветы. А наша деревня никому не нужна, – медитативно покачивается продавщица. – Она была в сельсовете, была в комбинате, а теперь, говорят, у самой Костюхиной. Нас кидают и кидают, но всё-равно никому не надо. А бараки так и стоят — они, наверное, переживут тут всех нас.

Людмила успокаивается и перестаёт плакать. Из радиоприёмника Надежда Кадышева протяжно поёт про широкую реку и любовь окаянную.

Национальное достояние

На центральной улице посёлка Шахтёрский гордо друг напротив друга красуются два барака 1948 года постройки. Это тоже «тяжёлое» наследие советских времён. Рядом с посёлком при Сталине работал лагерь для осуждённых. В это же время в ещё безымянном Шахтёрском начали разрабатывать шахту — отсюда и название. В итоге, современные жители уже толком и не помнят для кого соорудили эти бараки — то ли для переживших ужасы лагерей зэков, решивших осесть где-то неподалёку. То ли для строителей новой шахты.

До развала Союза Шахтёрский спокойно жил своей жизнью, про сельчан, говорят местные, точно не забывали. Но «ветер перемен» внёс свои коррективы.

К нам приезжала Писарева, когда баллотировалась в депутаты. Она нам и воду обещала, и вообще всё на свете. Но когда её выбрали она благополучно про всё забыла. Потом Костюхина выбиралась – тоже говорила много правильных слов. Но потом выяснилось, что она даже не знает где наш посёлок находится, – говорит жительница одного из бараков Ирина.

Жизнь барачная: о чём говорят в аварийных домах Боровичского района. Фото 3

По пути до её двери в коридоре пиршество запахов. Пахнет одновременно сыростью, плесенью, чувствуются нотки гнили. Внутренности квартиры Ирины заставляют испытывать когнитивный диссонанс – внутри отличный ремонт, чистота и порядок. Но это лишь косметическое прикрытие. За новыми обоями — прогнившие деревянные стены и буквально полотна плесени. В доме есть новая, хорошая раковина. Водопровод, правда, никак работать не хочет.

С такими жизненными условиями Ирина мириться, естественно, не хотела и пошла штурмовать все известные российскому миру администрации. С «верхов», как полагается, всё спускали на сельсоветы. А там разговор короткий.

Пришли ко мне наши, из сельсовета, и начали допытывать – чёй-то я пишу вовсюда, куда-то рыпаюсь. Я им ответила – «у нас по бумагам на территории дома шесть колодцев. Покажите мне, где они? Столько лет здесь живём и ни разу не видели». Да, один у нас есть, но там вода какая-то известковая и невкусная. Мы там не берём. Воду мы пьём из речки. Но сейчас всё начнёт таять, грязь потечёт, и эта вода будет по цвету, как чай, – говорит Ирина и вспоминает одну историю.

Жизнь барачная: о чём говорят в аварийных домах Боровичского района. Фото 4

В 2000 году посёлок дружно отравился водой — слегло больше половины жителей. В местной аптеке скупили все возможные таблетки, а из Новгорода срочно направили инспекцию. Специалисты брали пробы, разговаривали с местными. Потом уехали.

Ну и судя по тому, что результатов и действий никаких не было, я так поняла, что воду пить можно, – смеётся Ирина.

Также в Шахтёрский регулярно приезжают другие гости. Их зовут жилищной комиссией.

- Приезжали ко мне и спрашивали: «ну и где у вас дырки?» А их не видно, говорю, потому что сами заделали, потому что в большой комнате пол уже просто проваливался. Обои мы клеили когда, так старые сдирались вместе со штукатуркой. Новые окна тоже сами ставили. Комиссия нас похвалила. Сказали - мы молодцы, что сделали. Только зачем они приходят-то? Я смысла не вижу.

Отличились и местные коммунальщики. Однажды в доме Ирины не вытерпело крыльцо и просто посыпалось. В местном ЖЭКе сказали, мол, вы сами отремонтируйте, а деньги мы вам возместим. Крыльцо жители, конечно же, сделали. Но деньги им не вернули, мотивировав ответ очень просто: «так ведь и работа-то была плёвая, да и деньги вроде бы небольшие».

Вопрос «больших» или «небольших» денег штука вообще относительная. Вот Елена Писарева во время предвыборного визита сказала, что наладить в Шахтёрском нормальную работу водопровода стоит два миллиона рублей.

Но нам по-прежнему везде говорят – «денег нет», – смеётся Ирина.

С водопроводом в посёлке, в общем-то, не сложилось. Решили попробовать добиться хотя бы газа.

Нас собрали всех как-то и сказали – если соберёте 100 подписей за газификацию, то будет газ. Мы собрали быстро, влёт, даже за тех, кто тут прописан, но не живёт. Но потом оказалось, что в бараки газ проводить нельзя. Провод довели до поля и всё на этом. Без газа, короче, остались и бараки, и все другие дома.

Наверное, так в русской провинции понимается равноправие.

Молодая гвардия

Центральная дорога в Шахтёрском – тот самый единственный канал, связывающий посёлок с остальной российской цивилизацией.

Только ездить по ней можно только зимой, – плюёт на многострадальную транспортную артерию молодой парень Саня. – Она вся в ямах была. Так вместо нормального ремонта её просто засыпали песком, а потом перевели в статус грунтовки.

Саню это очень печалит, ведь его основное по жизни занятие – ремонт машин. У них с друзьями небольшая мастерская открыта – считай, что в сарае. Малый бизнес этот, конечно, денег почти не приносит – так, «на карман» мелочь разве что упадёт. Но после нескольких покатушек по новой грунтовке ни один отечественный автомобиль уже ремонту не подлежит.

И ещё весной нас отрезает от мира. Когда дорогу размывает, автобус сюда даже не заезжает. Просто останавливается в соседнем посёлке в полутора километрах. Водитель говорит – «я к вам не поеду, мне автобус жалко». Нам приходится ходить до соседнего посёлка, короче – весной и осенью.

Жизнь барачная: о чём говорят в аварийных домах Боровичского района. Фото 5

Сане на вид лишь немного за двадцать. Встретить молодого человека в подобных провинциальных пейзажах сейчас — очень большая редкость. Однако, в Шахтёрском в «молодой крови» нет недостатка. Нет, правда, и применения.

Человек 40-50 молодых-то есть, – говорит молодая девушка Мария. – Все на учёбу или работу ездят в Боровичи. Тут, на самом деле, делать нечего. Так, гуляем, в клуб до соседней деревни иногда ходим – на дискотеку.

И что там – водка, драки?

Ну, – хитро улыбается девушка. – Да, по классике.

Марии восемнадцать лет. В Шахтёрский она приехала несколько месяцев назад.

И, знаете, к такой жизни без газа и с туалетом на улице я как-то ещё не привыкла, – говорит она, улыбаясь.

И ведь к такому быстро не привыкают.

Непризнанные

Марина и Нина Дмитриевна Ковалёвы очень боятся своего барака. Под ним вконец развалился фундамент, и жители опасаются, что в один весенний момент дом просто-напросто «поплывёт».

Да, весной и осенью у нас под домом вода, – возмущается Нина Дмитриевна. – А ещё у нас по стенам плесень идёт всегда, вся одежда ей провоняла. Мы стираем, стираем, а толку нет – пахнем плесенью.

Жизнь барачная: о чём говорят в аварийных домах Боровичского района. Фото 6

В квартирах Марины и её мамы сценарий ровно тот же, что и в жилье Ирины. Хозяева всеми косметическими способами стараются спрятать аварийность жилья, но она напоминает о себе ежедневно – дырами, плесенью и т.п. Но члены всевозможных жилищных комиссий, похоже, ведутся только на «упаковку», поэтому дома из раза в раз признаются пригодными для жилья.

Мы просили их – выкопайте нам хотя бы канаву, чтобы воду отводить от бараков. Ответ: «это не в нашем ведомстве», – рассказывает Марина Ковалёва. – Все просто отписываются. Администрация к нам приезжает и говорит: «ой, да ничего, у вас здесь жить можно». Но они же не думают, что тут ремонт надо каждый год делать, а не раз в пять-десять лет, как в нормальных квартирах.

Жизнь барачная: о чём говорят в аварийных домах Боровичского района. Фото 7

Да страх божий у нас, – показывает соседка Ковалёвых Наталья свою квартиру. – Вот у меня трое маленьких детей каждую неделю болеют из-за сырости и плесени. Скоро оттепель – к нам блохи в квартиру поползут. И кусок крыши этот над детской кроваткой, – она указывает на потолок, – боюсь, он скоро отвалится... но мы же не знаем – в какую секунду это произойдёт...

От местных бараков, что естественно, все важные люди в костюмах открещиваются, как Путин от наших военных на Донбассе.

С нами не хотят разговаривать, – одновременно вздыхают Ковалёвы. – К сельсовету мы не относимся теперь, нас прикрепили к Боровичам. Получилось, что все частные дома и земля – сельсоветовская. А все многоквартирные дома муниципальные – к городу. То есть, мы с соседними домами, выходит, живём в разных статусах. На одной земле!

Жизнь барачная: о чём говорят в аварийных домах Боровичского района. Фото 8

Чехарда управляющих компаний – типичное для местных бараков явление. Их передают от одних УК к другим, но никто, по словам жителей, ничего никогда не делает. Но про капитальный ремонт здесь всё-таки не забыли.

Он был, правда, в 1983 году последний раз, – шутит Нина Дмитриевна. – Рамы и двери тогда старые нам поставили.

А у нас вот капремонт был недавно, – рассказывает жительница соседнего дома Ольга Макарова. – В этом году. Нам крышу поменяли. Правда, мы не просили – с ней всё было нормально. Но им было очень надо – вот поменяли... И теперь-то она течёт.

Несмотря на закрытие шахты, основного рабочего места, тридцать лет назад, жизнь в Шахтёрском не остановилась. Массового бегства людей не случилось – больше половины точно осталось здесь. Жизнь по-прежнему идёт своим чередом – люди есть, они работают, учатся, растят детей. Но настроение у жителей за это время всё-таки изменилось.

Жизнь барачная: о чём говорят в аварийных домах Боровичского района. Фото 9

Вообще наш посёлок как Богом заброшенный, – не стерпела Марина. – У администрации всегда «нету денег». Они раньше не знали, где мы находимся. Нас ведь даже на карте не было, и не числились мы нигде.

Единственный указатель на то, что Шахтёрский всё-таки существует – это маленький столбик с табличкой. Стоит в километре от самого посёлка. Должно быть, напоминает самим жителям, что они тут живут. Пока что живут.

Признанная

Однажды у пенсионерки Галины Геннадьевны Матвеевой случился хороший день. У очередной жилищной инспекции в настройках что-то сломалось, и она признала её квартиру в бараке непригодной для жизни. Ровно таким же квартирам по соседству повезло меньше – в них, по мнению членов инспекции, ещё можно было жить да жить.

Жизнь барачная: о чём говорят в аварийных домах Боровичского района. Фото 10

Да никакого расселения мне вообще не обещают, – возмущается Галина Геннадьевна. – Я четыре суда прошла и вот в пятый подаю.

Потом пенсионерка начинает экскурсию по своей «признанной» квартире.

Тут дует постоянно через трещины в стенах, окна падают. Плесень в углах, за обоями. У нас весь дом разваливается ни по дням, а по часам. Они, понимаете, как-то случайно моё жильё признали аварийным, а теперь открещиваются.

Жизнь барачная: о чём говорят в аварийных домах Боровичского района. Фото 11

Местные власти даже устроили аукцион, а потом долго рассказывали пенсионерке, что «никто не хочет за такие деньги, что выделены на расселение, давать вам жильё». Обещали расселить Матвееву в 2017 году. В отсрочке на расселение местным властям отказали дважды – районный суд, потом областной.

Но, как рассказывает Галина Геннадьевна, сверху её проблемы совсем не выглядят как критические.

Глава Боровичского района Швагирев как-то сказал мне: «я сам живу хуже, чем вы». Хотите – поедем посмотрим.

Местная быль

У шахтёрских недавно появилась своя легенда, относительно современная. Она гласит: как-то жительница посёлка встретила на сельской ярмарке в Великом Новгороде бывшего губернатора Сергея Митина. Увидела, и как давай вещать про проблемы родного Шахтёрского. Тот слушал, грозно хмурил брови. Потом, правда, по мере повествования Митин становился всё благосклоннее. Выслушал рассказ о том, что в посёлке не то, что живут – так, пытаются жить, – больше ста человек с работой, учёбой, семьями... Теперь уже бывший губернатор был ошарашен. Сказал: «а я думал у вас там, в посёлке, и есть-то, что два барака».

Потом Сергей Герасимович рулить губернией перестал. И как-бы те его слова про Шахтёрский не оказались пророчеством.

Текст: Матвей Николаев

Новости – Великий Новгород, Новгородская область. Пароход. Онлайн


Поделиться:
Написать нам